Муж уехал на встречу одноклассников, а жена зашла к гадалке

На повороте машина резко затормозила. К опущенному стеклу подошёл полицейский.

— Скорость превышаем? Куда спешите? Документы предъявите.

— Рожать торопимся, капитан, — нервно отозвался водитель.

Оксана закричала от боли, словно подтверждая его объяснение.

— Ясно. Следуйте за мной, — мгновенно решил капитан.

До роддома они добрались под звук полицейской сирены. В холл клиники, где Оксана состояла на учёте, её вели уже оба — таксист и капитан.

— Спасибо вам… — выговорила она.

— Помогите, женщина рожает! — позвал полицейский.

— Здесь все рожают, папаша. Не волнуйтесь, — ответила медсестра, усаживая Оксану в кресло.

Капитан покраснел. Таксист хохотнул, но объяснять ничего не стал.

— Удачи вам! — пожелали мужчины Оксане и поспешили наружу, услышав крик ещё одной прибывшей роженицы.

Уже на улице водитель снял кепку и вытер со лба пот.

— Лучше уж сутками в шахте работать, чем такое пережить.

— Это точно, — согласился капитан.

— Надо жене цветов купить. У меня ведь двое детей.

— А у меня трое пацанов, — отозвался таксист. — Где бы тут цветочный киоск найти?

Пока её помощники рассуждали о жизни, Оксана готовилась дать начало новой. Но вдруг силы стали уходить: непомерная слабость охватила её, словно кто-то окутывал мутной вуалью и лишал возможности сопротивляться.

— Оксана, очнитесь!

Голос доносился как сквозь вату. Откликнуться она не могла.

— Мы её теряем! Хирурга сюда!

В сознание Оксана вернулась через два дня, в реанимации. У кровати сидела Ира — бледная, встревоженная, без привычного безупречного макияжа. Она явно плакала и даже осунулась. В голове у Оксаны будто стоял туман: как она сюда попала, вспомнить не удавалось. Первой была мысль, что несчастье случилось с подругой. За десять лет она впервые видела Иру ненакрашенной, в спортивном костюме, будто схваченном наспех.

— Ты чего такая… обычная? Случилось что? И я где?

Её голос шелестел, как сухие листья на ветру.

— Очнулась, господи, спасибо! Девочка моя, как же я рада! Как ты себя чувствуешь? — Ира вскочила и подбежала к кровати.

— Не понимаю пока. Слабая совсем. И будто что-то забыла… Или потеряла.

Подруга замерла и побледнела ещё сильнее. Губы её задрожали: она едва удерживалась от плача.

— Что такое? Скажи.

Оксана уже чувствовала беду.

— А ты помнишь, как оказалась здесь? — осторожно спросила Ира.

Оксана попыталась восстановить хоть что-нибудь. И вдруг увидела лицо таксиста, услышала его: «Рожать торопимся!» Понимание, что она стала матерью, обрушилось ударной волной. Сердце заколотилось.

— Ребёнок где?

Ира молчала, стоя соляным столбом.

— Ира, отвечай!

Подруга присела на кровать, взяла её за руку.

— Милая, иногда всё получается совсем не так, как мы ждём. Ребёнок родился мёртвым. С тяжёлыми отклонениями, не выжил бы… Девочка у тебя была.

— Покажи мне её. Я хочу увидеть!

Закрыв лицо ладонями, Оксана заплакала.

— Уже нельзя, родная. Её похоронили. Не знаю, как они здесь всё делают, но малышки тут больше нет. Как же мне жаль, сердце разрывается…

Ира обняла подругу детства и тоже разрыдалась. Сколько они так просидели, неизвестно. Их не тревожили: лишь однажды молоденькая медсестра тихо вошла и оставила еду. Ире с большим трудом удалось уговорить Оксану съесть хоть немного.

В тот вечер Виктор не появился, но Оксана о нём и не думала. Для других чувств в ней не оставалось места — всё заняло горе. Только Ира, знавшая её лучше всех, помогала ей выбираться из моря слёз.

За Ирой два раза приезжал муж. Вадим, известный бизнесмен, с которым считались в городе, хотел отвезти её домой. Оба раза его избалованная жена отказалась оставлять подругу. Этим она окончательно покорила его сердце.

Через неделю за Оксаной приехал Виктор. Медработники провожали его неодобрительными взглядами.

— Муж объелся груш, — сказала пожилая санитарка дежурной медсестре. — За всё время два раза зашёл. К той красавице её мужчина и то чаще приезжал.

— И не говори, Аркадьевна. До чего чёрствый человек: дочь потерял — хоть бы что, — медсестра покачала головой. — А она вся от горя почернела. Жалко женщину.

— Дай ей бог ещё ребёночка, — вздохнула санитарка.

— Не будет, — печально ответила медсестра. — Доктор сказал ей: больше родить не сможет.

— Да что ты! — Аркадьевна всплеснула руками. — Вот беда-то… Кто-то рожает и бросает, а кому хоть бы одного выносить — да не дано. Ох, беда…