Ирина пережила измену мужа с лучшей подругой и начала новую жизнь, но случайная встреча снова зашла о её муже

Однажды Ирина призналась хозяйке, что ей неловко садиться за такой стол: в приготовлении всего этого великолепия она ведь не участвует. Мать Нодара пришла в искреннее восхищение.

— Вах! Всегда мечтала о дочке, о помощнице! А получились вот эти два обалдуя. — Она показала на сыновей. — Ирочка, не смущайся. Мне радостно принимать тебя, дорогая ты наша гостья.

К следующему приглашению Ирина напекла блинов и привезла их в благодарность за гостеприимство. Для её угощения освободили место посреди стола; блины хвалили так, что подарок ничуть не затерялся среди остальных блюд.

Особенно нравились ей сами праздники в этом доме. Никто не напивался, как бывало в Липоречье, и, упаси Боже, не затевал выяснения отношений. За едой и вином шутили, рассказывали о жизни в горах, о предках Нодара.

— Как же радовались мои родители, когда старший внук выбрал медицину! — Нодар старший покачал головой и подлил Ирине домашнего вина. — Нам с любимой женой пришлось работать, зарабатывать на жизнь. Какая тогда учёба… Наши родители огорчались, хоть и старались этого не показывать. Но я чувствовал. А тут Нодар поступает в медицинский! И выбирает хирургию, как дед и прадед. Такая радость для них. А вы, Ира, как пришли к этой профессии?

— Не знаю, — улыбнулась она. — После медучилища продолжить учёбу казалось естественным. Но врачей в родне у меня нет. Отец с матерью живут в деревне, занимаются хозяйством. Я собиралась вернуться к ним и стать фельдшером. Только не вышло.

Вспомнились Максим и Таня. Продолжать Ирина не стала: ей не хотелось бередить то, что было связано с ними.

О её первом замужестве Нодар узнал лишь тогда, когда сам предложил ей стать его женой. Он протянул коробочку с кольцом, а Ирина замотала головой.

— Нет, нет. Пожалуйста, не надо.

— Почему? — Он обиделся. — Неужели ты меня совсем не любишь?

— Нодар, ты ведь почти ничего обо мне не знаешь.

— Всё я знаю! — горячо воскликнул он. — Ты добрая, красивая, лучше тебя нет. И врач замечательный. А ещё я люблю тебя. В этом уж точно не сомневаюсь.

— А знаешь, например, что я уже была замужем?

— Что? — Нодар тут же остановился. — И ты… всё ещё любишь его?

В его вопросе было столько боли, что Ирина почувствовала вину: она причинила её близкому, любимому человеку.

— Конечно, нет, — сказала она, глядя ему в глаза. — Дело не в нём. Мне страшно, что всё повторится.

— Что повторится? — растерялся Нодар. — Ты больше вообще не хочешь выходить замуж?

— Я боюсь той истории, которая случилась со мной тогда.

— Давай присядем вон на ту скамейку. Расскажи мне всё, хорошо? Нам ведь на психологии в институте говорили: нельзя оставлять это в себе, нужно с кем-нибудь поделиться. А с предложением я подожду. Ответишь «да», когда сама будешь готова.

Его уверенность вызвала у Ирины внутреннюю улыбку. Она вздохнула.

— После первого курса медучилища я приехала на каникулы в Липоречье, к родителям…

До школы Славка большую часть времени жил у бабушки с дедушкой. Подрастая, он стал прибегать в магазин к матери, но Таню раздражало, что сын мешает ей работать.

— Славик, иди к папе. Пусть он с тобой побудет.

Максим обычно что-нибудь мастерил. Отрываться от работы ему тоже было некстати, и ребёнок мешал обоим.

Когда подошло время учиться, Таня убедила мужа отправить Славку в интернат в Яснобережье.

— Он же замучается каждый день туда и обратно ездить, — объясняла она Максиму.

Теперь забота о сыне не тяготила их каждый день. Таня всё чаще выпивала дома, иногда позволяла себе это и в магазине. Максим поначалу удерживался, но постепенно начал пить вместе с ней. Утром принимались на старые дрожжи, а дальше с увлечением допивали всё, до чего могли добраться.

Недоделанный забор так и остался недоделанным. Из кур часть успели продать, остальные давно передохли. Однако супругов их жизнь устраивала — до звонка из школы.

— Ваш сын сильно нахулиганил: избил младшеклассника. Его ставят на учёт в отделе по делам несовершеннолетних, — сообщили им по телефону.

Таня сперва огорчилась. Потом выпила, и огорчение сменилось гордостью за Славку…