Мать наняла детектива, чтобы сорвать свадьбу сына, но его отчёт спрятала даже от мужа

Личная жизнь у Павла так и не устроилась, хотя попыток было несколько. Одна женщина не желала растить чужую девочку, другой не хватало денег, которые он зарабатывал в обычной шиномастерской. Когда Катя стала старше, о деньгах всё чаще думал и он сам. Впереди у дочери была учёба, потом понадобится своё жильё, а накопить на это пока не получалось.

Ради её будущего Павел подписал первый контракт и ушёл служить. Служба оказалась недолгой: в одной из горячих точек он погиб. После его смерти Катя осталась с бабой Ларой. Им выплатили деньги, и какое-то время эта выплата лежала на счёте нетронутой.

На медсестру Катя училась в соседнем районе. Вернувшись в село к прабабушке, она увидела, что той требуется серьёзная медицинская помощь, и стала думать о переезде. Тут пригодились деньги, оставшиеся от отца: на них удалось купить квартиру у городской окраины. Убогая, без ремонта, она всё-таки радовала — теперь бабу Лару можно было спокойно лечить. Старушке уже почти сто лет, а она всё ещё жива.

— Вы столько подробностей знаете… Будто сами с бабой Ларой разговаривали, — заметила Ирина, проглотив комок в горле.

— Так и было. Я беседовал с ней лично. Возраст почтенный, но рассуждает она ясно и прошлое помнит прекрасно.

— А о Павле она вам рассказывала? Он вспоминал меня? Я не могу понять, почему он ни разу не сообщил, что наша дочь у него, что он её растит.

— По её словам, обида у него была сильная. Вас он вычеркнул из своей жизни и из жизни девочки. Простите… — Николай Васильевич откашлялся. — Ирина Степановна, есть ещё одно обстоятельство. О вас я Ларисе Ивановне ничего не говорил, о Максиме тоже. Но выходит, что Катя и Максим — брат и сестра. Вмешиваться мне, конечно, не положено, только оставлять это так нельзя.

— Вы сами сказали: вмешиваться вам не положено, — ответила Ирина, поджав губы.

Она ещё раз поблагодарила Николая Васильевича, забрала папку и вышла. Уже за рулём Ирина долго сидела, не заводя машину. Катя оказалась её дочерью. Всё звучало невероятно, но в деле совпадало слишком многое: двадцать восемь лет, тот самый роддом, рассказы людей, которых нашёл детектив.

Теперь объяснилось и знакомое сходство, мучившее её при первой встрече. Павел. Из лица Кати на неё смотрели его глаза — те, которые Ирина так упорно старалась стереть из памяти. Среди бумаг была и фотография Ларисы Ивановны. Совсем старая, она всё же оставалась узнаваемой.

Притвориться, что ничего не узнала, было бы проще всего. Только Ирина не представляла, как потом жить с этим знанием. Ей ещё предстояло встретиться с Ларисой Ивановной, и старушка могла узнать её. Мужу открываться она не собиралась: столько лет берегла тайну, а теперь признание разрушит всё. Михаил не простит — в этом Ирина была уверена.

А с Катей придётся видеться, разговаривать и молчать о том, что её мать рядом. Хотя какое право она имела считать себя матерью этой девушки? От этой мысли стало больно, и Ирина заплакала. Она ещё долго оставалась в салоне; лишь потом повернула ключ в замке зажигания.

На пассажирском сиденье лежала папка. По дороге Ирине тысячу раз хотелось остановиться и выбросить её, но решимости так и не хватило. Лучше сжечь. А самой молчать, никому ничего не рассказывать. С Катей она попробует помириться, может быть, даже подружиться. Встреч с Ларисой Ивановной станет избегать — всякий раз найдёт какой-нибудь предлог.

Домой Ирина вернулась, всё ещё сжимая в руках папку. В июле разжигать камин было странно, поэтому уничтожение бумаг пришлось отложить. Пока она убрала их в спальне, в верхний ящик туалетного столика. Кроме неё, туда никто не заглядывал. При первой возможности сожжёт, и знать ничего не будет никто, особенно Михаил. За детектива можно было не опасаться: профессиональная этика обязывала его хранить молчание. Да и платила она ему в том числе за это.

Неделю спустя Ирина уже не находила себе места. Хотелось увидеть и Максима, и Катю, но сын по-прежнему не отвечал, как часто она ни набирала его номер. Михаил тоже отдалился: мало разговаривал, всё чаще оставался на работе допоздна. Ирина спрашивала его о сыне, надеясь услышать хоть что-нибудь…