Мать наняла детектива, чтобы сорвать свадьбу сына, но его отчёт спрятала даже от мужа

— Работает. Всё нормально, — отвечал он, и этим разговор обычно заканчивался.

Тогда она решила приехать в офис сама. Выбрала время ближе к вечеру, чтобы Максим не торопился и можно было поговорить без спешки. Ей хотелось объяснить ему: против Кати она больше ничего не имеет, прежнее поведение переосмыслила и готова помириться с будущей невесткой.

У здания Ирина увидела сразу всех троих. Михаил, Максим и Катя вышли из офиса и направлялись к машине Михаила.

— Максим, привет! Михаил, Катя! Я как раз к вам приехала.

Они повернулись как по команде. Михаил смотрел удивлённо, Максим расстроился, Катя оробела. Ирина подошла к ним, улыбаясь.

— Давайте уже помиримся, друзья мои. Я устала от нашей молчаливой войны. Максим, я многое обдумала. Ты вправе сам решать, как тебе жить. Катя, прости меня, пожалуйста. Может быть, когда у тебя вырастет свой ребёнок, ты поймёшь мой страх. Я боялась потерять сына и только теперь осознала, что он взрослый. У него своя жизнь, мама ему уже не нужна.

— Нужна, мама. Ещё как нужна, — сказал Максим и обнял её. — Как хорошо, что ты стала иначе к этому относиться. Катя — самая замечательная девушка на земле, поверь мне.

Катя понемногу справилась с растерянностью и робко улыбнулась. Потом все четверо поехали в ресторан. Вечер прошёл хорошо: они сидели вместе, разговаривали, и Ирина почти всё время обращалась к Кате. Спрашивала о бабушке, о работе медсестры, о том, чем девушка увлекается. Вопросы больше не походили на испытание — ей в самом деле хотелось услышать ответы.

— Девочка моя милая, можно тебя обнять? — спросила Ирина, когда пришло время прощаться.

Катя сама шагнула к ней. Впервые Ирина обнимала дочь, которую когда-то родила и оставила. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

На обратном пути Михаил всё посматривал на жену. Удивление не проходило, и наконец он заговорил.

— Ира, ты сегодня какая-то необычная.

— Необычная?

— У тебя глаза блестели весь вечер. Смотрела на Катю, словно взглядом обнимала. Я вот думаю: ты искренне так к ней относишься или снова что-нибудь затеваешь?

— Ничего я не затеваю, Михаил. Мне хочется, чтобы наши дети были счастливы.

— Уже наши? Значит, и Катю ты теперь считаешь своей? Недавно ведь совсем иначе говорила.

— Я поняла, как много во мне было эгоизма. Так нельзя. Катя и правда милая девочка. Ты оказался прав.

— Дорогая, я всегда прав, — ответил он с улыбкой.

В семье снова стало спокойно. Ирина взялась за свадебные хлопоты с таким усердием, с каким прежде пыталась свадьбе помешать. Составляла меню, подыскивала фотографа и тамаду. Время до торжества таяло с катастрофической быстротой, всё требовалось успеть.

Когда они с Михаилом собирались на регистрацию, Ирина волновалась вовсе не о молодых. На свадьбу должны были привезти Ларису Ивановну. Узнает ли она её? За столько лет Ирина сильно изменилась, но на празднике будут ещё Оксана Леонидовна и Степан Матвеевич. Если бабушка Павла узнает их, последствия страшно было даже вообразить.

Торжество, однако, шло чудесно. Молодые выглядели великолепно, организация была отличной, гости оставались довольны. Лариса Ивановна сидела в инвалидном кресле рядом с сиделкой. Выяснилось, что видит она уже совсем плохо, почти ничего не различает. Ирина зря так боялась этой встречи. Для самой старушки счастливее дня не было: дожила до свадьбы правнучки, выдала её замуж.

Зато Оксана Леонидовна узнала Ларису Ивановну. Весь праздник её взгляд переходил от старушки к Кате, потом к дочери. Наконец она отвела Ирину в угол.

— Ира, неужели ты её не узнала? — прошептала она. — Это бабушка Павла, того самого. Ты ведь помнишь?

— Всё я помню, мама, — спокойно ответила Ирина. — А теперь знаю и то, чего ты не знаешь. Сегодня ты не только внука женишь. Ещё и внучку замуж выдаёшь.

— Какую внучку? — У Оксаны Леонидовны челюсть отвисла.

— Катю. Она моя дочь.

Ирина коротко рассказала матери, что выяснила. Оксана Леонидовна слушала, не в силах выговорить ни слова, только вздыхала и качала головой. С мыслями она собралась не сразу.

— А Михаил об этом знает?

— Не знает. И не узнает, — твёрдо произнесла Ирина, особенно выделив последние слова.

— А если правда всё-таки выйдет наружу? Доченька, что же ты наделала?

— Что именно я наделала? — Ирина прищурилась. — Тогда подчинилась обстоятельствам и теперь подчиняюсь. Дочери меня лишила ты.

— Не надо так говорить! Ты подумай, где бы оказалась, сложись всё по-другому.

— Не знаю. Зато не пришлось бы столько лет вырывать кусок собственного сердца, запрещать себе вспоминать. Мама, моя душа будто льдом была покрыта все эти годы. Ты хоть понимаешь это?

— У тебя же был Максим.

— Он и сейчас у меня есть. Я судьбу за него благодарю. Но говорю о другом, а ты всё не понимаешь. Да и как поймёшь — тебя никто не уговаривал отказаться от собственного ребёнка…