Оксана ехала к больной свекрови и по ошибке увезла чужую сумку

С детства привычная к домашнему труду и грядкам, она всё же поразилась, сколько ежедневной работы требовал такой порядок.

— Так не одна же, мы помогаем, — улыбнулся Артём.

Он старался говорить весело, беззаботно, но Оксана успела заметить усталость, мелькнувшую на его лице. Значит, добро пожаловать на семейные галеры. Поездки сюда предстояли частые и долгие, а работы хватит на всё время.

Так и получилось. Все годы городской жизни она мужественно несла свою долю «домашней каторги» — этим именем они между собой наградили дачные труды. Правда, каторга отчасти оплачивалась овощами, фруктами, ягодами, свежим воздухом и роскошными букетами. Цветы Светлана Борисовна выращивать умела.

Внешне отношения складывались вполне благополучно. Свекровь и невестка разговаривали, поздравляли друг друга с праздниками и относились одна к другой с уважением. Только особой теплоты между ними за все эти годы так и не появилось. Светлане Борисовне хватало мудрости понимать, что сын любит жену, поэтому вмешиваться в их жизнь или пытаться отвоевать Артёма она не стала. При Оксане свекровь держалась вежливо и чаще помалкивала. И всё же невестку не оставляло чувство, будто Светлана Борисовна чего-то ждёт. Оксане казалось, что та высматривает её ошибки и надеется: однажды промах окажется достаточно серьёзным, чтобы Тёма расстался с женой. Мысль была настолько нелепой, что Оксана злилась на себя за неё, но от этого лишь сильнее отдалялась от свекрови.

Однажды ей довелось случайно услышать разговор Светланы Борисовны с какой-то подругой. После него она на всё махнула рукой.

— Да чего с неё взять? — доносился из-за двери голос Светланы Борисовны. — Явилась из жуткой глухомани, ни кола ни двора. Конечно, пришлось самой наверх пробиваться. Нет, в уме и настойчивости я Оксане никогда не отказывала. Этого у неё не отнимешь: добилась положения, карьеру сделала. Только не верю я, что всё обошлось без шашней с каким-нибудь начальничком. Ты ведь знаешь, как это у молодых специалисток бывает. Да и что у неё за работа такая, прости господи, — мороженое делать? Я его вообще терпеть не могу. А в моего Тёму она вцепилась, как клещ. У него, между прочим, отличные варианты были. На третьем курсе института он дружил с такой чудесной девушкой! Куда этой мороженщице до неё.

Оксана оставалась за дверью, невидимая для говорившей, и боялась пропустить хотя бы слово.

Забот между тем прибавлялось. Чем важнее становилось её положение на комбинате, тем больше появлялось дел и тем труднее было найти для них время. Подрастал Никитка — далеко не подарочный вариант сына. Ему тоже требовались внимание и часы, которых у матери и без того не хватало.

Теперь вместо отдыха и накопившихся домашних забот Оксане снова предстояло ехать на дачу. Накануне Тёма позвонил из города, где находился в командировке, и чуть ли не со слезами попросил внепланово проведать мать. У него, видите ли, душа была не на месте. Отмахнуться Оксана всё же не могла: в последнее время Светлана Борисовна действительно начала жаловаться на самочувствие. Поэтому после тяжёлой рабочей недели приходилось отправляться к свекрови, хотя больше всего Оксане хотелось остаться дома и хоть немного передохнуть. Такими темпами она и сама скоро начнёт жаловаться — прежде всего на то, как отчаянно ей нужен отдых.

Мысль о недосягаемом отпуске снова вернулась. Оксана подтянулась повыше на скользком сиденье и тяжело вздохнула. Если у человека годами не получается выбраться в нормальный отпуск, ему должны оставаться хотя бы обычные выходные — с долгим утренним сном и возможностью никуда не торопиться. Но и это желание давно превратилось в несбыточную мечту. Законные дни отдыха заполнялись делами так плотно, что к воскресенью сил становилось ещё меньше, чем в конце рабочей недели. Обычно где-то после обеда Оксана уже ловила себя на том, что ей хочется обратно на работу. По крайней мере, там всё было привычно и понятно.

А тут ещё вокзальные лавки. Не просто бесчеловечные — против человека придуманные.

— Ужас, правда? Надо же было додуматься: сиденье железное, ещё и всё в дырках! Изобретателя бы этой железкой по башке. Хотя нет, пусть всю жизнь на ней сидит!

Голос раздался справа. Там устроилась полная женщина, лет 60 или постарше. Круглое, довольное лицо с улыбкой молодило её, а совершенно седые волосы и множество глубоких морщин выдавали возраст. Оксана невольно кивнула: незнакомка словно озвучила её мысли…