Женщина спасла старого коня, но на лесной дороге он упрямо замирал в одном и том же месте

Дениса Романовича похоронили в конце августа, на деревенском кладбище рядом с матерью. За поминальным столом Раиса Игоревна произнесла лишь одну фразу:

— 12 лет рядом с нами за столом кривда сидела, а мы ели, не давились.

В октябре дорогу на гриве закончили. Там, где прежде был съезд, установили отбойник и водопропускную трубу. Артём привёз из Каменки серый гранитный столбик, вкопал у обочины на месте бетонной плиты. На табличке — имя, фамилия, отчество, две даты. Внизу три слова: «Он вёз зарплату».

Дружок до сих пор останавливается здесь. Зимой и летом, всякий раз. Оксана больше не тянет его за повод: становится рядом, кладёт ладонь на холку. Они стоят столько, сколько ему требуется.

По субботам приезжает Артём, вычищает денник, привозит овёс. Для него конь — Рыжик, для Оксаны — Дружок. Он откликается и так и так, будто считает два имени обычным делом.

Ему двадцать один год. Работы у него больше нет; всё лето он проводит под старым ясенем у забора. За него назначили мясную цену — 40 000, торговались на обочине под дождём. А он 12 лет носил в себе то место на лесной дороге, пока не нашёлся человек, который поверил.

В деревне всё ещё пересказывают июльский день на гриве. Кто-то уверяет, что стоял там сам; другие говорят, что только слышали, как в Березняке вдруг смолкли птицы.

Оксана с Артёмом всё чаще приходят вдвоём к серому столбику. Собирают прошлогодние листья и долго молчат. Осенью на гриве пахнет мокрым песком; возле столбика трава вытоптана двумя копытами и парой сапог.