Муж разговаривал с сыном за дверью, а женщина уже стояла в коридоре и слышала то, что он говорил

В конце концов Виктор убедил её, что всё затеяла Оксана. Виноваты были Оксана и настойка, выпитая на жаре. Он опустился перед женой на колени:

— Прости меня. Я больше никогда этого не сделаю. Слышишь, ни разу в жизни!

Марина смотрела то на мужа, то на сына. Удары сердца казались редкими, такими медленными, будто оно могло совсем остановиться.

— Я тебя прощу. Но жить здесь больше не хочу. Ни в посёлке, где каждая травинка напомнит мне о случившемся, ни в том городе, где она живёт.

Они уехали за 1500 километров от родных мест. В большом незнакомом городе, где никто не знал их и у них не было знакомых, поселились в самом оживлённом районе. Поля и леса больше не привлекали Марину. С тех пор даже на пикник она не выбиралась.

Через двадцать лет Марина опять считала себя счастливейшей женщиной. Виктор руководил производственным участком на заводе; она, начав на молочном комбинате с самой низкой должности, доросла до начальника отдела качества продукции. Тёма, её гордость и свет очей, учился в университете, занимался спортом и находил время для волонтёрства.

Детей у них больше не было. Прежняя мечта Марины о большой семье угасла после того дня у пруда, хотя сама она никогда не связывала одно с другим. Ей хотелось, чтобы Тёмка остался единственным ребёнком, — только и всего.

Тот злополучный день, которому предстояло снова разрушить её счастье, начался как обычно. Поднявшись в пять утра, Марина напекла для своих мужчин гору блинчиков с творогом. Вымыла посуду, села рядом с завтракавшими мужем и сыном и смотрела на них с удовольствием.

Виктора теперь называли Виктором Степановичем. Годы почти не изменили его: ровесники обзавелись животами, потеряли волосы, а он сохранил стройность и густую шевелюру. От молодого Виктора его отличала лишь проседь — и та была ему к лицу.

Накрыв ладонь жены своей рукой, он обратился к сыну:

— Артем, надеюсь, ты не забыл: через две недели мамин день рождения?

— Помню, пап. Открытку уже нарисовал, — улыбнулся Тёма.

Эта отцовская полуофициальная манера неизменно вызывала у него желание пошутить.

— Я без шуток, Тёма. На те выходные ничего не назначай. У нас нет праздника важнее маминого дня рождения.

— Будет исполнено! — ответил сын, потом наклонился к Марине и поцеловал в щёку. — Спасибо, мамульчик, вкусно, как всегда. А мне пора бежать.

— Куда же в такую рань? — удивилась она.

— Надо, мам, надо, — загадочно отозвался Тёма.

— Вечно шутит невпопад, — проворчал Виктор ему вслед.

— Да хорошо он шутит, — Марина улыбнулась и повернулась к мужу. — Витя, а зачем столько хлопот из-за моего дня рождения? Даже не юбилей. Обязательно идти в ресторан? Можно ведь дома, своей семьёй, посидеть.

— Дома мы насиделись, когда я в цехе гайки крутил, а ты отмывала сметанные чаны. Теперь моей жене полагается всё самое лучшее. И праздник, и подарки — всё.

Из квартиры они вышли одновременно, но дальше пути разошлись: Виктор пошёл к автомобилю, Марина — к метро. Машины у неё не было, учиться водить она отказалась сама: не её это дело. Прежде муж подвозил её по утрам, однако они работали на разных концах города, и с ростом пробок дорога стала отнимать слишком много времени. От совместных поездок решили отказаться. Марину метро вполне устраивало: пока доберёшься до работы, можно хотя бы почитать.

— Зато за дорогу книжку открою, — говорила она. — А то так и читать разучиться недолго.

Рабочий день нарушил тревожный звонок на комбинат. Кто звонил — шутник или ненормальный, — было непонятно. Сообщение все считали бредом, но инструкцию выполнили: людей срочно вывели, приехали мужчины в форме с собаками. Проверка тянулась, рабочий день уже клонился к концу, и многих сотрудников просто отпустили по домам.

Марина обрадовалась неожиданной свободе. Это была пятница, и Виктор заканчивал в три часа дня; сама она обычно уходила не раньше пяти вечера, потому что перед выходными дел будто становилось вдвое больше. Теперь можно было сделать мужу сюрприз. Он недавно звал её куда-нибудь вместе, хотя бы в кино. А можно и дома побыть вдвоём: у Тёмы тренировка, до вечера не вернётся…