Галя перепутала этажи в больнице, но случайно услышала разговор свекрови с врачом

Теперь Светлана наконец добралась до больницы, но найти дочь оказалось непросто. В регистратуре на неё грубо прикрикнули из-за отсутствия бахил. Пока она разыскивала их и надевала, пока получала пропуск, из головы вылетело, на какой этаж её направили. Снова пробираться к окошку через очередь, гудевшую словно улей, не хотелось.

Она махнула рукой и пошла к лестнице. Четвёртый этаж, шестая палата — или шестой этаж, четвёртая? По дороге можно было бы спросить кого-нибудь, где лежат дети, да только ни одного белого халата не попадалось. Пришлось выбирать наугад.

На четвёртом этаже Светлана отыскала шестую палату и осторожно приоткрыла дверь. На неё с недоумением посмотрели мужчины.

— Простите, — поспешно пробормотала она.

Значит, выше. Теперь Светлана без колебаний поднялась на шестой этаж и подошла к четвёртой палате. Уже протянула руку к ручке, но остановилась: за дверью разговаривали. Сначала она побоялась ненароком задеть кого-нибудь дверью, а потом узнала голос свекрови.

— Надежда, вы же врач. Неужели сами не понимаете? Поздно возвращается, одежда грязная, глаза бегают. А теперь ещё перелом, эти отметины на руке… Боюсь я, что Жанночка с дурной компанией спуталась. А может, и похуже что-то. Вы ведь помните, в наше время всякое случалось.

— Раиса Петровна, оснований для таких подозрений нет, — терпеливо ответила врач. Она говорила ровно, спокойно. — Закрытый перелом, самый обычный. После гололёда у нас половина больницы с такими травмами. Следы на руке на 100% от укуса животного, к инъекциям они отношения не имеют. И анализ крови не показал, что девочка что-либо употребляет. Одних ваших опасений для диагноза недостаточно.

— А как она себя ведёт? — не уступала Раиса Петровна. — Ничего не рассказывает, всё таится, с этим дружком неизвестно где пропадает. Родители заняты, им до неё некогда. С этого и начинается! Я ещё в молодости насмотрелась, как приличные девочки сворачивают не туда.

Светлана вспомнила, как однажды застала дочь над выстиранной одеждой. Жанна придирчиво разглядывала вещи, словно что-то в них искала. Да и отвечала в последнее время так, что толком ничего не поймёшь. На расспросы, где была, с кем и как прошёл день, отделывалась коротким: «Школа, подготовка к экзаменам, с Денисом гуляли. Всё нормально».

Раньше эти ответы терялись в круговерти дел. Теперь же Светлане стало горько: она действительно давно не знала, чем живёт её дочь. Виделись урывками, обменивались несколькими словами — и снова разбегались. За бесконечной погоней за заработком она упустила собственного ребёнка.

За дверью начали прощаться. Светлана вздрогнула и метнулась за угол, сама не понимая, отчего прячется. Войти в палату она решилась лишь тогда, когда немного успокоилась и осмыслила услышанное.

Жанна дремала, а Денис спал рядом на стуле: локоть стоял на тумбочке, щека покоилась в ладони, слышалось тихое сопение. Глядя на это сонное царство, Светлана невольно улыбнулась. Видимо, ночь выдалась такой тяжёлой, что даже разговоры Раисы Петровны не помешали обоим уснуть.

Она бесшумно подошла к кровати и коснулась ладонью щеки дочери.

— Мам… — Жанна узнала её, даже не открыв глаз.

— Я, зайка. Помешала спать?

— Да какой тут сон, всё равно не дают, — отозвалась дочь и, открывая глаза, потянулась здоровой рукой.

Денис что-то невнятно промычал. Его локоть соскользнул с тумбочки, он начал заваливаться и от неожиданности проснулся.

— Ой… Здравствуйте, тётя Света, — пробормотал он, растирая помятое лицо и неловко оглядываясь.

— Здравствуй.

Сначала Светлана расспрашивала дочь о всяких мелочах, посетовала на врачей, но затем заговорила строже:

— Жанночка, тебе ведь не просто так прививку от бешенства сделали. Объясни, откуда укус?

Дочь быстро переглянулась с Денисом.

— Возле школы бездомная собака была. Я покормить её хотела, а она перепугалась и цапнула, — сказала Жанна, опуская глаза. — Думала, через куртку не прокусит.

Светлана с ужасом покачала головой.

— Разве можно так легкомысленно к этому относиться? Это же опасно. Теперь думай, чего бояться больше: сломанной руки или того, что собака могла быть бешеной.

— Не было у неё бешенства, — почему-то обиженно пробурчала Жанна.

— Я домой, наверное, — Денис поднялся со стула. — Поздно уже… То есть рано. Ладно, Жанночка, я тебе позвоню.

Парень вышел, и Светлана переспросила:

— Жанночка?

— Ну да. Он у нас Тимур, я — Жанночка, — нехотя пояснила дочь. — Сейчас так модно.

— Домодничались до перелома, — пожурила её Светлана, но тут вспомнила разговор за дверью и помрачнела. — Доченька, только честно: мы с папой от тебя всё знаем? Ничего не скрываешь?…