Ира согласилась неделю ухаживать за больным, но вместо помощи он попросил её наблюдать за домашними

Весь вечер тётя подкладывала ей пирожки. Галина Степановна плакала. Степан Леонидович, узнав о них, позвонил Максиму.

— За последний год это твоё единственное разумное решение.

Прошёл год. В субботу Максим попросил Иру приехать в загородный дом пораньше: Тамара затеяла семейный обед. Но в холле её встретила только Галина Степановна, подозрительно сиявшая.

— Максим Иванович просит вас наверх. В прежнюю спальню.

Почти полтора года Ира не бывала в этой спальне. Максим давно перебрался в другую комнату; прежняя оставалась закрытой. Поднявшись наверх, Ира толкнула её дверь, но дальше порога не прошла.

Шторы теперь были раздвинуты. Рядом с кроватью стояла пустая тумбочка — никаких пузырьков. На ровно застеленном покрывале лежал сложенный лист.

Ира развернула его. Узнала размашистый почерк с длинным хвостом: «Сиделка мне по-прежнему не нужна».

Она обернулась. За ней, у двери, стоял Максим с раскрытой коробочкой. Внутри было кольцо.

— А жена очень нужна.

Ира рассмеялась: иначе расплакалась бы.

— Значит, всё ради бесплатной сиделки?

— Бесплатной это не назовёшь. Дорого всё обошлось.

Максим подошёл и опустился на одно колено. В той комнате, где прежде лежал и не мог даже дойти до окна.

— Когда ты появилась здесь, я думал, что скоро умру. В собственном доме не мог никому доверять. — Он взял её руку. — Ты помогла мне вернуть здоровье, компанию, доверие к людям. Но важнее всего другое: с тобой мне впервые захотелось больше, чем выжить.

— Чего? — тихо спросила Ира.

— Жить.

Она смотрела на Максима, на кольцо, на пустую тумбочку. На окно, до которого он когда-то не сумел добраться.

— Тогда живи со мной.

Ира улыбнулась и протянула ему руку.