Мать жениха решила проверить будущих сватов под видом бродяжки, однако ошиблась калиткой

Она кивнула, чувствуя, как краснеет.

Со двора они вышли к соседним воротам. Павел толкнул калитку — и Любовь увидела двор, полный занятых делом людей. Кто-то рубил дрова; под навесом двое мужчин возились с трактором. Женщины чистили картошку и весело смеялись, а старушка выбирала репейники из шерсти белоснежной козы.

По мере того как они шли в глубь хозяйства, людей становилось всё больше. Все работали, но ни измученных, ни несчастных лиц Любовь не заметила. Напротив, казалось, работа доставляла им удовольствие.

— Оксана! — позвал Павел, махнув женщине возле амбара. — Подойди, я к тебе с гостьей.

От амбара к ним направилась невысокая загорелая женщина лет 50. Широко улыбаясь, она стряхивала с рук опилки.

— Привет, Паша! Мы вот с мужиками скамейки мастерили. Завтра в церковь отнесём, батюшка уже заждался. Здравствуйте, — добавила хозяйка, с любопытством глядя на Любовь.

— Это Люба, Оксана. Мы давно знакомы. Моя давняя любовь.

— Та самая? Жена полковника? — Оксана опешила; во взгляде мелькнуло пренебрежение.

— Уже вдова, — поправила Любовь.

— Прошу прощения, — усмехнулась хозяйка. — И на ферме теперь трудиться не зазорно?

— Позже об этом, Оксана, — перебил Павел. — Любу жизнь на обочину выбросила, помочь надо. Работа найдётся? Я ей говорил про птичник.

— Там как раз нужны руки. Легко не будет, зато без хлеба с маслом и без крыши не останетесь. Прошлым не попрекаем, всякое случается. Главное — человеком быть.

— Жить она у меня может, — сказал Павел. — Наверху спальню только что отремонтировал.

— Вот как… Тогда я вам хозяйство покажу. Паша вас хоть накормил?

— Да, спасибо, — Любовь снова покраснела.

— Не стесняйтесь. Всякое в жизни бывает. С фермерской работой знакомы?

— Нет.

— Разберётесь, хитрости тут нет, — засмеялась Оксана. — Только поначалу всё болеть будет: и спина, и руки, и ноги. Банькой нашей полечим. За хорошую работу хорошо заплатим. Дела идут неплохо, жалоб нет. Что непонятно — поможем, объясним. А пока с людьми знакомьтесь. Освобожусь немного погодя и всё покажу.

Любовь ходила по ферме, разговаривала с работниками, слушала, как каждый из них оказался у Ковальчуков. Ей отвечали без жалоб и без страха: все сходились в одном — здесь их жизнь повернула к лучшему. Одни говорили о работе, другие — о том, что им помогли подняться после тяжёлого времени. Её тоже подбадривали, советовали не держаться за прежние несчастья и остаться. Чем больше она слушала, тем мучительнее становился стыд за собственные подозрения.

Улучив минуту, когда никто не смотрел, она выскользнула за ворота и побежала прочь.

Ей было стыдно за подозрения, которыми она оскорбила этих порядочных людей. Но сильнее мучила горечь: любимого ею человека погубил её муж, а она даже не догадывалась. Вера в счастливый брак разбивалась на сотни осколков и утекала со слезами. По грунтовой дороге Любовь бежала, стараясь не оглянуться.

Перевести дыхание удалось лишь у магазина, в собственной машине. Тут в стекло постучали. За окном стоял Павел и смотрел с немым вопросом.

— Я… — Любовь уткнулась лицом в руль и разрыдалась.

Через несколько минут Павел уже знал о её обмане. Любовь рассказала, зачем приехала к Ковальчукам, как решила проверить родителей Ирины и почему нарядилась бездомной. Призналась и в том, что вся история о сыне, муже, пьянстве и потере дома была выдумкой. Павел выслушал её до конца. Осуждения в его взгляде не было — только тёплая горечь о том, что не сбылось.

— Так Ира — твоя невестка?

— Ещё нет, — усмехнулась Любовь. — Но свысока я на неё больше смотреть не стану. И за Дениса теперь не тревожусь: хорошую девушку выбрал. А я дура. Лицемерка. Всю жизнь за мундиром мужа пряталась, сама же главное от него утаивала. Вот чем обернулось. Паша, прости меня. За всё. Я постараюсь иначе жить — честно, без вранья и снобизма.

— Передо мной тебе каяться не в чем, — он обнял её. — Прощать нечего. Езжай домой, а потом приезжайте все вместе, обязательно. Оксане объясню. Она поймёт, обижаться не станет, скорее посмеётся. Ещё порадуется такой изобретательной будущей сватье. Ире привет и Денису. Кто знает, может, когда-нибудь он узнает, кто на самом деле его отец. Хотя, наверное, лучше ничего не менять. Мне уже хорошо оттого, что он не подлец, каким ты его описала. И по моим стопам пошёл.

— Ты тоже приезжай к нам, — сказала Любовь, положив голову ему на плечо. Внутри поднималась волна тепла.

Потом в зеркале заднего вида она видела его одинокую фигуру у магазина. Мужчина, которого она когда-то любила, улыбался и махал ей вслед. Казалось, эта встреча помогла ему сбросить с души давний груз.

Любови тоже стало легче. Остался горький осадок от поступка Виктора, его слепой ревности, от её собственной подлости перед ним. Надо было тогда уйти, не мучить его. Возможно, всё сложилось бы иначе. И всё же сейчас судьба словно давала им ещё один шанс.

«Приеду, Пашенька, — думала она. — Обязательно приеду. Может, у нас ещё что-нибудь получится».