Незнакомец передал студентке записку в автобусе и она решила найти её адресата

— Ладно, перепутал, бывает, — бормотала Марина. — Но я ведь не Светлана. И свадьбу вроде не планировала. В младших классах пара поклонников была… Только вряд ли они сами сейчас об этом вспомнят. Брата у меня тоже нет, ни родного, ни названного, тут уж на 100 процентов уверена. Не мне это писали.

Она остановилась и посмотрела вверх, словно небо могло подтвердить её догадку. Над головой пролетели два стрижа; на соседней улице надрывался петух. Марина вздохнула, сминая листок.

Выбросить — и забыть. У неё каникулы, своя жизнь, а не чужие любовные сложности. Всё рассудительно, всё правильно. Но где-то внутри уже возмущённо попискивала совесть: выбрасывай, конечно, пусть двое так и останутся несчастными, не разобравшись в собственных чувствах. Он уедет служить и тосковать, она будет гадать, почему друг не пришёл на свадьбу. Чужую судьбу сломать недолго, бессовестная!

За два двора до дома Марина опять остановилась. Ладно. От мысли, что из-за нелепой ошибки человек не узнает чего-то важного, и вправду становилось не по себе. Записка дошла до неё — дальше передавать некому. Значит, придётся самой найти ту, кому она предназначалась. Но сперва — домой и поесть.

С этим решением Марина и вошла в калитку. Родители встретили вернувшуюся студентку так, как и положено встречать уставшую после дороги дочь: засыпали расспросами, усадили за стол и накормили до отвала. К вечеру ей дали чистое полотенце и отправили мыться в натопленную баню. После еды и парной Марина совсем размякла, и утренняя история с незнакомцем вылетела из головы. Записка напомнила о себе, когда Марина разбирала вещи в шкафу: сложенный листок выпал из кармана рубашки.

— Мам, можно спросить? — Она появилась на кухне, где готовился поздний ужин.

— Что случилось, одеяло не нашлось? — Мать не обернулась от сковороды с блинами.

— Да нашлось, — Марина покачала головой. — Со мной сегодня странная вещь произошла.

Усевшись за стол, она налила из графина холодного вишнёвого компота и рассказала про автобусного незнакомца. Потом подала матери листок.

— А я уж решила, романтики перевелись, — мечтательно заметила та, прочитав.

— Может, догадаешься, кто это? Парень вышел на первой остановке, наверное, здешний. Лет 25, крепкий, смуглый, волосы тёмные.

— Да таких у нас полдеревни! Что иголку в стоге сена искать, — уверенно ответила мать и снова занялась блинами.

— А Светланы в деревне есть?

— Есть, — кивнула она, уже посмеиваясь. — Бабушка Светлана. Ей, правда, уже за семьдесят лет, сомнительно, чтобы такие поклонники завелись. Ещё одна Светлана есть, да она давно замужем, двое детей. Не подходит. У соседей девчушка трёх лет, тоже Светочка. Но и её из твоей истории придётся вычеркнуть.

Марина кисло посмотрела в окно. Захотела доброе дело сделать, а зацепиться не за что. И тут вспомнила: в записке было ещё одно имя. Вернее, кличка.

— Мам, а Дружок — это ведь собака?

— У нас, пожалуй, собака, — задумалась мать. — Ты что же, собралась дворы обходить, узнавать, кто как своего пса зовёт?

И впрямь нелепо. Собак держали многие: мохнатые сторожа служили лучше звонков. Поднимать на уши деревню, расспрашивая хозяев о кличках, Марина не собиралась. А если Дружком назвали кота? Или бычка, или ещё какую живность? Тогда поиски вообще растянутся до бесконечности. Она вздохнула.

— Поешь-ка и ложись, выспишься хоть, — мать поставила перед ней тарелку блинов. — Завтра вишню перед домом собирать будем, компот закручивать. Папа уже банки из-под пола вынул.

Спорить Марина не стала и полезла в холодильник за сметаной.

Утро началось запахом сырников, крепкого чая и свежескошенной перед двором травы. Марина распахнула в своей комнате окно, потянулась, словно здороваясь со всем миром, и невольно подумала, как же дома хорошо. В институтском общежитии по утрам приходилось стоять в огромной очереди в душ, а здесь можно было просто дышать летним воздухом из открытого окна.

— Поешь и сходи за сахаром, деньги на подоконнике, — сказала мать, подавая завтрак. — Вот хозяйка: компот варить собралась, а сахара с гулькин нос.

— Угу, — отозвалась Марина с набитым ртом.

— Мы пока лестницу из сарая вытащим, начнём с отцом оставшуюся вишню снимать, — продолжала мать, перекладывая варенье в розетку. — Только не гуляй долго. Ещё нагуляешься, впереди целое лето…