Вера пришла к жениху со своим ключом, но дверь осталась закрытой, а его мать высказалась о невесте сына

Дарина слушала, не перебивая. В её глазах было только сочувствие — ни тени злорадства, которого Оксана могла бы ожидать.

— Вы совсем одна, а вам необходим уход. Так оставлять нельзя. Я ещё зайду сегодня. Помогу добраться до кабинета УЗИ, а потом, если захотите, немного посидим в больничном саду.

Дарина сдержала обещание и после этого стала приходить каждый день. Помощь Оксане не входила в её обязанности, но Дарина всё равно сопровождала её, помогала добираться куда нужно, сидела рядом, разговаривала, шутила и старалась развлечь. Оксана не понимала, чем заслужила такую доброту. После всех давних оскорблений Дарина, казалось, не держала на неё ни злости, ни обиды. Она просто жалела больную женщину, которая осталась одна и нуждалась в помощи.

Постепенно они сблизились. За внешней непохожестью обнаружилось немало общего: обе выросли в деревне, обе в юности столкнулись с тяжёлыми испытаниями и обе сумели выстоять.

Однажды они сидели в больничном саду, когда у Дарины зазвонил телефон.

— Да, привет. Конечно, я в саду, возле яблонь, — ласково ответила она.

Окончив разговор, Дарина убрала телефон.

— По работе? — спросила Оксана.

— Нет, это сын.

— У тебя есть сын?

Раньше Дарина ничего о нём не рассказывала. Вообще о личной жизни она говорила неохотно, и Оксана, замечая это, не задавала лишних вопросов.

— Есть, — ответила Дарина, опустив ресницы. — Я не говорила, потому что…

Закончить она не успела. К ним подошёл мальчик лет десяти — высокий, загорелый, с пронзительными бирюзовыми глазами, точь-в-точь как у Леонида и Святослава. Объяснений больше не требовалось.

Мальчик вежливо поздоровался с Оксаной, а затем рассказал матери, что утром забыл ключи. Вместе с классом он уезжал на экскурсию, вернулся и не смог попасть домой, поэтому приехал к Дарине на работу.

Оксана молча ждала, пока мать с сыном договорят. Когда мальчик ушёл с ключами, она задала единственный вопрос.

— Это мой внук?

— Да, — улыбнулась Дарина. — Я тогда не смогла прервать беременность. Я уже любила его.

Оксана кивнула. Она понимала Дарину как никто другой: сама когда-то оказалась в таком же положении и сделала тот же выбор.

— Тебе, наверное, было тяжело.

— Сначала очень. А когда Денис подрос, совсем другая жизнь пошла. Сейчас у нас всё хорошо.

Но Оксана видела другое. Дарина работала в несколько смен, чтобы прокормить сына и поставить его на ноги. Денис часто оставался один, пока мать разрывалась между больницей и домом. Следы недосыпа и постоянной усталости на её лице не нуждались в объяснениях. Дарина держалась, но ей было тяжело — так же тяжело, как когда-то самой Оксане.

— Дарина, я не знаю, сможешь ли ты простить меня за то, что я тогда наговорила. Но я хочу хотя бы попытаться что-то исправить. Позволь мне стать бабушкой Дениса. Давай мы втроём станем семьёй.

Дарина улыбнулась. В её глазах было столько тепла и радости, что Оксана сразу поняла ответ. С души будто свалился тяжёлый, неповоротливый камень, много лет мешавший ей жить и дышать.