После развода Ирина устроилась горничной, но хозяин попросил её сыграть невесту на ужине ради важной сделки

Уже на следующий день Ирина приехала в дом Николая Степановича и осталась. Ей показали, как всё устроено, объяснили обязанности, выделили комнату. Для поездок в город за покупками предоставили автомобиль.

Дом оказался огромным, современным, стильным; вкус у хозяина явно был хороший. Но стоило Ире представить, сколько здесь стекла и зеркал придётся каждый день доводить до блеска, как у неё закружилась голова. Впрочем, работы она не боялась. А после того, как узнала оклад, — тем более.

За первые пару месяцев хозяина она почти не видела. После завтрака Николай Степанович уезжал и появлялся только около десяти вечера. В выходные можно было встретить его в саду или на крыше, неизменно с ноутбуком. Ира здоровалась, проходила мимо, попадалась ему на глаза — он ни разу даже головы не поднял.

С остальными разговоров тоже было немного. Казалось, весь дом живёт по негласному закону тишины. Валентина, домработница, заранее оставляла задания и список покупок на листе, прикреплённом к стене подсобки, либо отправляла сообщения. На кухне Роман встречал Иру улыбкой и без слов ставил перед ней обед или ужин.

Лишь Василий Петрович иногда перекидывался с новой горничной парой слов. В саду он знал, что разговор никому не помешает. От него Ира и услышала, что хозяин замкнут, одинок и живёт своей работой: целыми днями придумывает процессоры, чипы, программы, какие-то похожие вещи.

Разбираться в этом она не собиралась — всё равно ничего не понимала. Ей хватало того, что здесь хорошо платили, не лезли в душу и не требовали невозможного. Да и никто из прежних знакомых не мог увидеть её в форме горничной.

Однажды, натирая большое зеркало в гостиной, Ира почувствовала пристальный взгляд в спину. Подняла глаза — в отражении возле книжного шкафа стоял Николай Степанович. Ни движения, ни звука. Она не слышала, как он вошёл, и не знала, давно ли смотрит на неё. Прежде такого не случалось: хозяин будто вообще её не замечал.

— Извините, вам что-нибудь нужно? — Ира обернулась с робкой улыбкой.

Он вздрогнул, словно её вопрос испугал его, и поспешно вышел.

Странный человек. Ира мысленно усмехнулась. Может, не рассчитывал застать её здесь, хотел посидеть в гостиной? Но тогда мог попросить её выйти. Непонятно и то, почему он дома: уже десять, обычно в это время Николай Степанович давно на работе. Проспал? На него не похоже. За всё время она не заметила ни одного отступления от заведённого распорядка.

Впрочем, это её не касалось. Захотелось человеку устроить себе непривычный свободный день — его дело. Ей же надо было закончить с зеркалами и перейти в остальные комнаты.

Закончив уборку, Ира поехала за продуктами. Когда вернулась, обнаружила хозяина на кухне. Это тоже было необычно: прежде она ни разу его здесь не видела, ел он в столовой либо в саду. Теперь Николай Степанович сидел и с таким вниманием изучал пальму в кадке, словно впервые заметил её — а заодно впервые оказался на собственной кухне.

— Добрый день, — улыбнулась Ирина, опуская пакеты на столешницу.

В ответ он только странно посмотрел на неё. По нахмуренному лбу и крепко сжатым губам Ира решила, что настроение у него скверное. Оставаться с ним наедине ей совсем не хотелось. Она готова была провалиться под землю; колени дрожали.

Как себя вести? Он молчит, а навязывать разговор невежливо. Молча разбирать покупки тоже как-то неловко. Ира чувствовала себя мебелью или бытовой техникой. Может, горничная в этом доме и вправду находится примерно на таком уровне. Всё же стоять без слов было глупо, хотя чужое настроение её не касалось.

Возможно, он голоден. До обеда оставалось два часа, а Роман куда-то исчез. Торопил её с продуктами, и вот его самого нет. Может, хозяин отправил его прочь, потому что захотел побыть один. Но предложить бутерброды, наверное, можно.

— Николай Степанович, не хотите перекусить? Обед ещё нескоро. Я быстро приготовлю пару сэндвичей. Не знаю, куда Роман ушёл, но с бутербродами и сама справлюсь.

Хозяин прищурился. И снова ни слова.

От этого молчания стало ещё неловче. Видимо, всё-таки работников за людей не считает, подумала Ира с усмешкой. Сидит, наверное, и возмущается, что она посмела открыть рот. Надо поскорее разложить покупки и уйти к своим делам. Хоть бы Роман уже вернулся…