После развода Ирина устроилась горничной, но хозяин попросил её сыграть невесту на ужине ради важной сделки

— Обувь какого размера носите? — неожиданно спросил Николай Степанович.

— Простите? — Ира опешила.

— Одежда, полагаю, сорок второго, не больше сорок четвёртого. Рост примерно сто семьдесят. А с обувью не могу понять, — задумчиво сказал он, разглядывая её туфли.

— Тридцать девятого, — нахмурилась Ира. Всё-таки она обрадовалась: хотя бы молчание прекратилось. — Но для чего вам это?

— Значит, тридцать девятого. Хорошо. А я был уверен, что тридцать восьмого.

Ира продолжала раскладывать продукты, пытаясь понять, к чему эти расспросы. Новую форму хочет заказать? Но этим занимается Валентина, не хозяин. Да и комплект ей недавно выдали. Вдруг он ненормальный? Нет, едва ли. Не похоже, чтобы он рассматривал её с особым мужским интересом; скорее, с любопытством. Может, развлекается, угадывает размеры. Технарь — у них свои странности.

— У вас ведь завтра выходной, — вновь заговорил Николай Степанович.

— Да, — кивнула она, удивляясь, что он не только помнит, но вообще знает её график.

— Сходите в салон. Подстригитесь, освежите цвет волос, сделайте маникюр. Только без яркости, что-нибудь сдержанное, со вкусом.

— Для чего? — Ира захлопала глазами.

— Послезавтра мне предстоит важная встреча. Хотел бы, чтобы вы поехали со мной.

— Я? — Она застыла, крепко стиснув пачку масла.

— Именно вы, — кивнул он. — Я пару дней к вам присматриваюсь. Для этой роли вы подходите прекрасно, осталось немного лоска добавить.

— Какого лоска? Я ничего не понимаю.

— Украшения у вас имеются?

— Какие?

— Серьги, колье.

— Николай Степанович, скажите уже прямо, что вы имеете в виду. Я в загадках не сильна. Точнее, не люблю их.

— Напрасно, — усмехнулся он. — Загадки подстёгивают воображение. Или оно у вас не слишком хорошо работает?

— С воображением у меня всё в порядке, — обиделась Ира. — Мне хотелось бы знать, что происходит.

— Не сердитесь, — Николай Степанович улыбнулся. — Я предлагаю вам небольшую игру. Понимаю, что ваши обязанности ничего подобного не предусматривают. За участие в моём спектакле я готов хорошо заплатить.

— Но я не актриса.

— Тем лучше. Значит, никто и не заподозрит подвоха.

— Хорошо, но какую роль нужно сыграть?

— Моей невесты.

— Что? Вашей невесты? — Ира раскрыла рот. — Как это вообще понимать?

— Послезавтра у меня деловая встреча, — вздохнул Николай Степанович. — От неё многое зависит. Один я туда прийти не могу, нужна спутница.

— Но ведь есть агентства. С вашими средствами, думаю, подходящую девушку найти несложно.

— Мне не нужна ряженая кукла, — он закатил глаза. — Нужна живая, настоящая женщина. Не хочу, чтобы пошли разговоры, будто я уже от отчаяния пользуюсь услугами всяких… В общем, дело вот в чём.

— Видите ли, — продолжил он, — для семьи, с которой я собираюсь работать, традиции — вещь священная. Это влиятельные люди, и своим успехом они считают себя обязанными прежде всего семейным ценностям. Вы понимаете, о чём я?

— Пока не вполне.

— Владимир Семёнович из тех консерваторов старой закалки, каких ещё поискать. Одинокий человек, не признающий брака, для него ненадёжен уже по определению. По-моему, нелепо судить о деловых качествах по наличию жены. Хотя мне жена однажды серьёзно повредила в делах… Но спорить с ним бесполезно, многие пробовали. Мужик как скала. А в бизнесе ему действительно нет равных. То и дело повторяет, что всего добивался ради семьи: сыновей вырастил себе на смену, теперь готовит внуков. Отсюда и придирчивость к будущим партнёрам. Отчёты, перспективы компании — всё это он рассматривает, но лишь во вторую очередь. Сначала ему нужен человек с надёжным тылом. Без семьи, по его убеждению, люди гораздо легче идут на риск.

— Только я-то здесь при чём? — Ира нахмурилась.

— Он знает о моём разводе. Несколько лет назад из-за него у нас сорвалась крупная сделка. Владимир Семёнович был в курсе и того, как поступила моя бывшая жена, и того, что она забрала детей. Моей вины там почти не было, однако его это не убедило. Сказал: семью не удержал — значит, и в бизнесе всё легко профукаешь.

— Тогда почему он снова решил иметь с вами дело?

— Мы случайно оказались в гостях у моих знакомых. За время, пока не виделись, моя компания сильно выросла, а считать деньги Владимир Семёнович умеет. Теперь сотрудничество сулило ему хорошую прибыль. Мне, впрочем, тоже. И когда он спросил о моей личной жизни, я возьми да и ляпни, что скоро женюсь. Не хотелось второй раз упустить такой контракт. Следовало сказать правду: никого у меня нет. Пусть бы посмотрел, как отсутствие семьи пошло на пользу делам. Но я поддался глупому порыву, захотел пустить пыль в глаза. Есть у меня ещё одна слабость: незавершённые дела не дают покоя. Та сделка с Владимиром Семёновичем — своего рода гештальт, который мне необходимо закрыть. А глупость свою я оценил уже после, когда он потребовал познакомить его с невестой. На следующую встречу велел непременно привести её. Вы советуете агентство, только этого старого чудака провести трудно. Людей он видит насквозь. Пригласи я хоть самую хорошую, профессиональную девушку — он тут же выведет меня на чистую воду.

— Поэтому невестой должна стать я? Но почему именно я?

— Вы красивая, хорошо воспитаны. Даже по лицу заметно, что за деньгами не гонитесь.

— Но ведь вы совсем меня не знаете.

— Я присматривался к вам: как ведёте себя, как говорите. Правда, здесь все предпочитают молчать, почему — не понимаю. Может, считают, что от тишины мне не так одиноко. А мне до смерти надоели эти тени, которые слоняются по дому. Прежде здесь бегали, смеялись, спорили. Теперь всё замолкло. И вдруг я услышал ваш смех в саду. Вы с Василием Петровичем обсуждали обрезку черноплодки, а я словно ожил, снова ощутил себя человеком. Тогда и решил внимательнее к вам присмотреться. Взять кого-то с улицы я не могу. Вы мне, конечно, чужая, но всё-таки уже немного представляете, чем я живу и как.

— Нет, — возразила Ира, снова нахмурившись. — Я о вас ничего не знаю.

— Ничего страшного, — улыбнулся Ковальчук. — Иногда люди годами живут рядом, а узнать друг друга так и не успевают. Я, например, был уверен, что жена меня любит и понимает. Потом оказалось, что все эти двенадцать лет моя уверенность была лишь иллюзией, порождённой собственными заблуждениями.

— Вот совпадение! — удивилась Ира. — Кажется, теперь я вас понимаю. У меня тоже было двенадцать лет брака. А потом меня ткнули носом в то, что всё это время я оставалась в плену заблуждений. Только Владимир Семёнович, наверное, сразу заметит, что никакие мы не жених с невестой. Начнёт расспрашивать — и что тогда?…