Уборщица спасла больного пса. Но ветеринар увидел странность на его ошейнике

— Ещё чуть-чуть потерпи. Мы тебе поможем.

Дорога до служебной комнаты тянулась бесконечно. Метель с каждой минутой становилась злее: снег бил Оксане в лицо, а пожилой хаски с трудом переставлял лапы. Он проходил немного, останавливался, тяжело переводил дыхание — и снова пробовал идти. Будто и сам понимал: останавливаться надолго нельзя, только движение может удержать его на ногах. Оксана не торопила пса, ждала рядом, пока он соберётся с силами, и лишь потом они двигались дальше.

— Мам, давай и я помогу, — негромко предложил Денис.

— Ты только от меня не отходи. Будь всё время рядом.

Оксана обвязала шарф вокруг собачьей шеи и осторожно поддерживала пса за широкий ошейник. Он позволял ей это. Порой поднимал голову, подолгу смотрел на неё, будто никак не мог понять, зачем двое незнакомых людей взялись его спасать.

Через двадцать минут показался их старый кирпичный дом. Служебная комната помещалась в полуподвале. Всё её убранство составляли узкая кровать, раскладной диван, шкаф, стол и электрическая плитка. Маленький холодильник давно больше старался шуметь, чем холодить.

Дверь едва закрылась, а Денис уже включал обогреватель.

— Он совсем замёрз.

На старом шерстяном одеяле Оксана осторожно устроила собаку. Здесь, в комнате, удалось рассмотреть её как следует: поседевшую морду, давний шрам на передней лапе. Под свалявшейся шерстью на боку скрывалась глубокая рана.

— Так вот отчего тебе каждый шаг давался с трудом, — прошептала она.

Денис присел рядом.

— Его кто-то ранил?

— Я не знаю.

Оксана не знала, кто ранил собаку, но не могла поверить, что такая глубокая рана на боку появилась случайно. Она поставила греться воду, достала аптечку и, раздвинув свалявшуюся шерсть, принялась промывать повреждение. От прикосновения ватного тампона хаски тихо заскулил, однако не дёрнулся, не попытался освободиться и не показал зубы. Оксана работала осторожно, стараясь не причинить ему новой боли.

— Потерпи, немного осталось.

Пока мать промывала рану, Денис молча придерживал хаски за шею.

— Мам, какой он хороший.

— Хороший, — с улыбкой согласилась Оксана.

Закончив обработку, она увидела, как пёс спокойно улёгся и наконец закрыл глаза — впервые за весь этот вечер. Казалось, давно уже он не чувствовал себя настолько защищённым.

Громкий стук заставил Оксану вздрогнуть.

— Кто пришёл?

— Открывай, это Лариса Петровна.

Узнав голос, Оксана с облегчением выдохнула. За дверью стояла пожилая соседка из третьего подъезда с небольшой кастрюлей в руках.

— Горячего супа вам принесла. Денис-то опять целый день один пробыл.

Соседка собралась войти, но тут увидела собаку.

— Господи… — Она помолчала несколько секунд. — Оксана, ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Он бы там погиб.

— Да жалко его, кто спорит, — тяжело вздохнула Лариса Петровна. — Только ведь Павел Андреевич узнает…

Оксана опустила взгляд.

— Я помню.

— Вас же тут же выселят.

— Значит, ему пока знать не надо.

Кастрюля оказалась на столе. Лариса Петровна подошла к одеялу, и хаски открыл глаза, спокойно встречая её взгляд.

— До чего красивый, — негромко сказала соседка. — Сразу видно, у людей жил. — Она осторожно погладила его по голове. — Кто ж с тобой такое сделал?

Некоторое время все молчали. Затем Лариса Петровна заговорила снова:

— Есть у нас человек один…

— Кто именно?

— Максим Гончар, ветеринар. У него частная клиника у старого рынка.

— Кажется, слышала, — задумчиво отозвалась Оксана.

— Говорят, он ни одно животное не оставит без помощи. Сходи к нему завтра с утра.

Соседка ушла, а Денис принялся накрывать на стол. Кроме принесённого супа, к ужину у них были гречка да оставшийся со вчерашнего дня хлеб. Вдруг мальчик прервал своё занятие.

— Мам?

— Что, сынок?

— А как нам его звать?

Оксана посмотрела на хаски. Он медленно поднял голову, словно вопрос предназначался ему.

— Пока не знаю.

— А может, Рыжик? — предложил Денис, подумав.

Оксана улыбнулась.

— Нет… Дружок, — произнесла она и сама удивилась, как легко пришло это имя.

Взгляд вновь задержался на пластинке. «Не ищите меня». Обычно на жетоне оставляют собачью кличку, телефон владельца. Здесь не было ни того ни другого. Будто кто-то нарочно позаботился, чтобы пёс уже никогда не попал домой…