Шахтёры на глубине 1200 метров нашли проход к городу из другого времени

Клименко посмотрел на полковника.

— Тогда у нас проблема.

Объявили угрозу выброса метана и начали эвакуацию. К полуночи большинство рабочих вывезли; на территории оставалось около 30 человек.

В 03:40 камера засняла движение ручки кладовой. Та медленно повернулась, и дверь сама приоткрылась примерно на 10 см. За ней больше не было заброшенного посёлка. В щели виднелся освещённый коридор, точная копия того, где стояла камера.

Там в два ряда выстроились десятки людей. Они смотрели через щель. Ковальчук различил себя, Гончаренко, Шевченко, Коваленко, Остапенко и Клименко. На этот раз возраст копий совпадал с возрастом настоящих людей.

Двойник физика подошёл к двери.

— Теперь ближе.

Сам Клименко стоял в конце коридора.

— Не отвечайте.

Копия улыбнулась.

— Вы уже ответили.

Из-за её спины вышел второй Клименко, потом третий и четвёртый. Они немного различались: костюмом, сединой, шрамом, очками.

— Сколько же вас! — не выдержал Шевченко.

Физик резко обернулся.

— Я велел молчать!

Все двойники разом посмотрели на Романа. Тот отступил. В толпе возникла его копия, затем их стало три, а вскоре — десятки.

— Закрыть! — крикнул Коваленко.

Солдаты бросились вперёд, но дверь распахнулась сама. Коридор за ней уходил бесконечно далеко. Вдоль обеих стен тянулись сотни, возможно, тысячи дверей с маленькими металлическими табличками: 1959, 1964, 1996, 1987, 1994, 2003, 2011. Более далёкие даты уже нельзя было прочесть.

Откуда-то выглядывали люди, откуда-то падал солнечный свет. За одной дверью стояла ночь, за другой лежал снег, за третьей повторялся этот же коридор, только разрушенный.

— Значит, это не параллельный город, — прошептал Остапенко.

— Нет, — ответил Клименко.

— Тогда что?

— Коридор между вариантами.

Вдали что-то двинулось. Люди у дверей одновременно попятились; отступили и двойники. Впервые они показали страх.

— Закрывайте! — закричал кто-то из них.

Копия Клименко тоже кричала настоящему:

— Закрывай!

Ковальчук различил высокую тёмную фигуру. Ни на кого из людей она не походила и почти доставала до потолка. С каждым её шагом двери открывались сами. Оттуда выходили новые люди — сотни лиц.

— Что это? — спросил Коваленко.

Двойник физика ответил:

— То, что научилось переходить без двери.

Солдаты навалились на створку. Клименко помогал им, а с другой стороны его двойник ухватился за ручку и тоже потянул, закрывая проход. На секунду между одинаковыми лицами осталось несколько сантиметров.

— Что будет дальше? — спросил настоящий Клименко.

Ответ дался двойнику тяжело:

— Если закроете здесь, оно попробует там, где вас больше.

— Где?

— В городе.

Дверь захлопнулась.

По приказу Клименко здание подготовили к взрыву. На освобождение административного корпуса ушло 20 минут; в 05:12 сработали заряды, обрушив его середину. Дверь оказалась погребена под сотнями тонн бетона. Одновременно приборы на глубине 100 м отметили сильный толчок, а микрофоны у всех трёх найденных стен передали хлопок — будто где-то захлопнули дверь. Затем в них не слышалось ничего: прекратились и голоса, и музыка, и стук.

Утром рабочим объявили о закрытии шахты: выработки серьёзно повреждены, возможен внезапный выброс газа. Оборудование подняли не всё. Доступ к глубоким горизонтам перекрыли бетоном, документы забрали, а с Ковальчука, Гончаренко, Шевченко и остальных взяли подписки о неразглашении. Остапенко отбыл в столицу. Имя Клименко перестало встречаться в официальных бумагах; Коваленко ещё несколько месяцев надзирал за консервацией.

В декабре 1987 года Ковальчуку доставили конверт без обратного адреса. Внутри была цветная фотография: площадь Каменки, города, где шёл 1964 год. На снимке стояло лето. Перевернув фотографию, Григорий Фёдорович прочёл дату — 2 июня 1989 года. До этого дня ему ещё предстояло дожить. Под датой кто-то написал от руки: «Проход закрыт не везде». Подписи не оказалось.

Фотографию он спрятал. До 1992 года о ней от него никто не слышал. К тому времени Ковальчук ушёл из шахты, Советский Союз распался. Как-то вечером позвонил Гончаренко.

— Григорий Фёдорович, Каменку не забыли?

— Помню.

— Я её отыскал.

— Как это — отыскал?

— На карте.

— Где?

— В нашей области.

— Макс, что за ерунда!

— Проверьте сами.

В новом автомобильном атласе, который достал Ковальчук, такого города не оказалось. Он снова набрал номер Гончаренко.

— Нет там Каменки.

В ответ было молчание…