За месяц до свадьбы Ника подслушала отца и жениха в мастерской, но не дала им договорить

Продолжения Ника не услышала. Осторожно отступая, она выбралась из мастерской и прикрыла за собой дверь.

На лавочке Ника пыталась понять, что с ней происходит, перебирала собственные ощущения — и ничего не находила. Ни мыслей, ни чувств: в голове стояла полная пустота. Только руки вдруг начали мёрзнуть так сильно, словно июльское тепло исчезло, ударил трескучий мороз, а она вышла без варежек. Ника прижала заледеневшие ладони к горячим щекам и от этого резкого контраста понемногу пришла в себя.

Самые близкие, самые дорогие ей люди предали её. От этой мысли было страшно. А ещё страшнее — вспомнить, какими словами отец и Тёма перебирали её достоинства. Вернее, недостатки.

Принять это она не сможет. И пытаться не станет, иначе сойдёт с ума. Но и сидеть молча, страдать, глотать слёзы тоже не будет. Сейчас вернётся и скажет обоим в лицо всё, что думает. Особенно отцу. Артём всё-таки чужой человек — как ни тяжело было теперь называть его чужим. Но папа… от него она такого не могла ждать.

Ника решительно поднялась, качнулась и тут же села обратно. Ноги подломились, будто из них вынули все кости.

— А ты чего здесь устроилась? — Знакомый голос больно отозвался в ней.

Артём сел рядом, взял её руку обеими ладонями. Ника резко выдернула её и вскочила. Он удивился.

— Никуш, тут же сырость. Вон как руки замёрзли. Ещё простынешь, а мне зачем сопливая невеста?

— И правда, зачем? — Ника вскинула брови и криво ухмыльнулась. — Не красавица, состояние так себе, а тут ещё из носа потечёт. Картина маслом! Знаешь, не надо мучиться. Я тебя освобождаю.

— От чего освобождаешь? — не понял Артём.

— От всего! — крикнула она. — От меня. От свадьбы. Или ты говоришь «от участия во всём этом»? За репутацию не беспокойся. Краснеть перед людьми тебе не придётся.

— Ника, я не понимаю, о чём ты, — растерянно сказал он.

— Что за крики? — послышался голос Владимира Степановича. — Первую супружескую ссору репетируете? Не рано взялись? Впрочем, правильно, заранее попробовать полезно. Лучше до свадьбы, чем после.

— А вот и главный советчик! — Ника круто повернулась к отцу. — Ну что, уже присмотрел кого-нибудь вместо своей уродливой дочери? Нашёл вариант свежее и поинтереснее? Не знала, папочка, что у тебя ещё и талант сводника.

— Тёма, ты хоть что-нибудь понял? — Владимир растерянно посмотрел на будущего зятя. Тот был поражён не меньше.

— Да хватит вам притворяться! — Ника махнула рукой, горько усмехнувшись. — Я полчаса назад слышала, о чём вы говорили в мастерской. Как же вы могли?

Мужчины взглянули друг на друга — и разом расхохотались. Смех был такой громкий, что в окнах нижних этажей показались любопытные лица. С ближайшей берёзы, возмущённо галдя, взлетела целая птичья стая.

— Вам весело? — Ника смотрела на них с изумлением.

— Ещё как, — выговорил Тёма, вытирая выступившие слёзы.

Отцу, судя по всему, было ничуть не легче. Наконец смех стал стихать. Владимир ещё раз всхлипнул.

— Ну и выдумщица ты, дочь! Надо же до такого додуматься. Ника, Ника… За такие мысли обо мне да за то, что Тёмку подлецом объявила, всыпать бы тебе ремнём по первое число. Как тебе в голову это пришло?

Она растерялась. Отец должен был сгореть от стыда, а вместо этого укорял её. Но ведь она всё слышала — собственными ушами! Слышала, как они обсуждают её сомнительные достоинства. Ника беспомощно посмотрела на него, и Владимир понял невысказанный вопрос.

— Слышала, верю. А почему решила, что речь о тебе? Всегда ведь умницей была, Ника. И вдруг такое о нас подумала!

— А о ком ещё мне было думать? Кого вы называли не красавицей? У кого состояние так себе?

— У машины! — Он едва удержался, чтобы снова не расхохотаться. — Я уговорил Тёмку выступить на городских соревнованиях. На машине нашего автоклуба. До гонки осталось совсем немного, а этот пижон сдаёт назад: машина ему не по вкусу! Боится всех нас опозорить. Много он понимает, салага. Кузовщина, согласен, не ахти, зато двигатель…

Владимир с азартом расписывал достоинства машины и попутно продолжал честить будущего зятя. Ника закрыла глаза. В ту же минуту на её плечи легли Тёмины руки, и она почувствовала: ему неважно, какой у неё нос, в каком платье она выйдет замуж и куда заведёт его нелёгкая участь жениха во время свадьбы. Он был рядом с ней — и этого оказалось достаточно. Ника почувствовала счастье.

— Тёма, прости меня, — прошептала она. — Хотя мне, наверное, есть оправдание. Говорят, женщины иногда глупеют, когда у них…

Она замялась. Артём вздрогнул, на миг застыл, потом подхватил её в охапку и закружил.

— Ура! У нас будет малыш! — кричал он так, что соседи, успевшие отойти от окон, снова показались за стёклами.

— Так, Артём, слушай сюда, — заговорил отец. — С соревнований я тебя снимаю. Сам. Зятем ещё мог бы рискнуть, куда ни шло. Но отцом моего будущего внука — уж извини!