За месяц до свадьбы Ника подслушала отца и жениха в мастерской, но не дала им договорить

С конной фермой выходило ничуть не разумнее. Лошадей она обожала всю жизнь, любовалась их красотой, грацией и сообразительностью — правда, всегда издали. А тут вдруг, здрасте, пожалуйста, вообразила себя амазонкой. Сама мысль о том, что придётся не смотреть на лошадь, а держаться на ней перед гостями, теперь казалась ей странной. А полёт на шаре с Тёмкой, который с детства опасался высоты и бледнел даже по дороге на верхний этаж, вообще не заслуживал обсуждения. В голове у неё творилось что-то несусветное.

И всё же главное было не в этих выдумках. То, о чём Ника сначала боялась подумать, а потом никак не решалась поверить, теперь подтвердилось. Совершенно точно. Сегодня же она скажет Тёмке, иначе её разорвёт от радости. А кони, теплоходы и воздушные шары пусть останутся в покое.

Ника уже понимала: свадьбы в необычных местах, или, как она теперь со знанием дела говорила, локациях, особенно хороши на чужих фотографиях. Лучше всего — из тропического рая, где солнце светит круглый год. Где нет внезапного холода и туч, комаров и мошек, которым плевать на все обработки территории. Где за считаные минуты голубое небо не превращается в обещание конца света, а ветер не срывает цветы с арок и с голов несчастных невест.

Постепенно их с Артёмом свадьба приобретала очертания: спокойная, традиционная, но всё-таки особенная. Идеальная. По-учёному — с концепцией, чтобы и нашим, и вашим. Всё складывалось на редкость удачно.

Ресторан загородного клуба благородно выдавал себя за старинный, хотя оставался вполне современным. Там обещали удобство гостям любого возраста, с разными интересами и привычками. Банкетное меню стоило лишь прочитать, чтобы сглотнуть слюну и прислушаться к нетерпеливому урчанию в животе. Для регистрации нашлась чудесная крытая терраса: сочная зелень вокруг, над ней голубое небо — если, конечно, небо согласится порадовать молодожёнов. Ника успела представить себе эту картину и тут же вспомнила, как быстро хорошая погода умеет передумать. Зато маленький оркестр покорил её с первых звуков.

Среди этого великолепия оставалось разместить тех, ради кого всё затевалось. С женихом задача решилась быстро. Примерив второй или третий костюм, Артём одёрнул лацканы и проверил карманы. Без карманов он одежду за одежду не считал.

— Берём этот. Сидит хорошо, цвет подходящий. Больше мне ничего не надо.

Ника только завистливо вздохнула. Хорошо быть мужчиной, особенно таким складным, как Артём. Не надо часами убеждать себя в примерочной, что вещь тебе подходит: вот здесь чуть шире бы, там немного уже, оттенок потемнее или посветлее… Тут топорщится, зато не слишком заметно, а тут коротковато — тоже можно пережить. Чтобы в конце концов признать: нет, всё не то, придётся искать дальше.

Как ни странно, искать ей тоже не пришлось. В роскошном свадебном салоне с вешалок словно обрушилась целая гора красивых платьев, придавив и волю, и способность решиться. Каждое просило примерить именно его, а после примерки рядом уже ждало другое — не хуже, а порой и лучше. Сегодня Ника снова перебрала десяток нарядов, глядела на себя в зеркало и опять не выбрала ничего. Одно казалось слишком нарядным, другое — почти совершенным, третье вдруг манило деталью, которую она раньше не заметила. Остановиться на каком-то одном не получалось.

Длинное узкое платье из парчи отливало серебром. Наденешь — и сразу чувствуешь себя героиней чёрно-белого немого кино начала прошлого века, роковой, загадочной и непременно трагически несчастной. Оставалось вскинуть руки к подбородку, заломить их от отчаяния да закатить глаза. Красиво, спору нет, но уж слишком театрально. И возрасту прибавляет два-три года. К тому же через месяц этот тесный, облегающий наряд вряд ли ей подойдёт. Нет, об этом она подумает вечером.

Куда привычнее выглядело платье с бисерным корсетом. Прозрачные рукава, пышные складки необъятной, прямо-таки волшебной юбки — тут сразу понятно, кто идёт: невеста, никаких сомнений.

Следующее будто примиряло первые два. Не делало Нику излишне взрослой и не наряжало легкомысленной принцессой. Подходило девушке, которая знает и свои достоинства, и недостатки: всё необходимое есть, ничего лишнего. Длинная юбка сохраняла пышность, но не превращала хозяйку в куклу с чайника. Сквозь рукава просвечивали руки, на тонких запястьях ткань собиралась в тугие манжеты.

Ника оживилась — и тут же сникла. Это платье прекрасно, но чем хуже соседнее? Оно словно дожидалось в засаде: по подолу и краю шлейфа поблёскивал серебристый узор, а сам воздушный шлейф тянулся за невестой лёгким прозрачным облачком…