За месяц до свадьбы Ника подслушала отца и жениха в мастерской, но не дала им договорить

Он оглянулся туда, куда она показывала, улыбнулся и пожал плечами.

— А, фильма… Чёрт его разберёт. Наверное, всё у них наладилось к финалу.

— Тот, главный, темноволосый, надо думать, женился на той, светленькой? — ехидно помогла она.

— Именно! На светленькой. Поженились и зажили так счастливо, что дальше некуда. Как я. Особенно если ты согласишься стать моей женой.

Артём смотрел на неё довольно долго. Ника не сразу поняла, что разговор уже не о героях фильма: замуж только что позвали её.

Владимир и Оксана приняли его без малейших оговорок. Эта поспешность даже слегка задела Нику.

— Что вы в него сразу вцепились? — ворчала она. — В первый же день уже родным объявили. Так и ждали, кому меня поскорее сплавить? Пришёл первый желающий — и вы растаяли?

— Угадала! — с готовностью подхватил отец. — Сбудем тебя с рук и наконец-то поживём с мамой для себя.

— Для такого удовольствия мне скорее тебя сбыть надо, дорогой, — засмеялась Оксана. — А если без шуток, Никуш, Тёма хороший. И любит тебя. Тут незачем годами присматриваться, одного взгляда достаточно. Твой отец, между прочим, когда ухаживал за мной, тоже долго не церемонился.

— Никуля, можешь не сомневаться, отличный он мужик, — поддержал Владимир. — А в машинах разбирается — вундеркинд! Мне, бывает, надо всё до нутра разворотить, прежде чем пойму, в чём дело. Этот же паршивец как рентген, насквозь просвечивает. И гонщик какой! Он согласился за наш автоклуб выступать, в гонках участвовать будет. Каково?

— Нашёл чему радоваться, — сердито отозвалась Оксана. — Я ещё постараюсь его отговорить. У нас, между прочим, свадьба намечается. Хотелось бы получить к ней жениха целым и невредимым.

Так что с родителями всё устроилось без затруднений. Но куда важнее было другое: самой Нике рядом с Тёмой было удивительно хорошо.

А с платьем она теперь решила поступить проще. Завтра приведёт его в салон, и пусть укажет пальцем, какое покупать. Ему ведь придётся смотреть на этот наряд гораздо дольше, чем ей. Вот пусть и выберет — такое, чтобы перед людьми не стыдно было.

Довольная найденным выходом, Ника заглянула в отцовскую мастерскую. Последнее время Артёма там можно было застать едва ли не постоянно. Отцовский помощник Ромка, вечно чем-нибудь занятый, деловито размазал по лицу какую-то грязь и махнул в сторону кабинета. Сам себя Ромка величал заместителем генерального директора, но торжественный титул к нему не приставал. Да и кабинетик Владимира называли офисом исключительно в шутку.

Дверь оставалась приоткрытой. Подойдя, Ника услышала Тёму:

— Владимир Степанович, мне надо обсудить с вами кое-что важное. — Первые слова дались ему неуверенно, но голос быстро окреп. — Я всё взвесил, долго думал. Всё-таки придётся отказаться.

Оказывается, у них с папой есть какие-то дела, о которых она не знает. Ника с удивлением взялась за ручку, собираясь войти, но следующие слова остановили её.

— Понимаю, это непорядочно. Подвожу и вас, и остальных, да и себя тоже. Может, вы меня предателем сочтёте. Но уж лучше сейчас, пока ещё можно что-то изменить. Извините, я не согласен. Сам не понимаю, куда смотрел, когда во всё это ввязывался. Участвовать во всём этом я не буду. Простите и не держите зла.

— Ты серьёзно? Меньше месяца осталось! — От ответа отца Ника едва устояла на ногах. — Ты соображаешь, что теперь всем нам делать? Или для тебя это забава? Хорош же ты, зятёк! — Последнее слово Владимир выделил особенно. — Объясни хотя бы, что произошло. Чем она тебя не устраивает? Ну да, не красавица. Чего уж притворяться.

— Вот и не будем притворяться, Владимир Степанович. «Не красавица» — слишком мягко. Причём внешность тут ещё не самое важное. У неё и состояние так себе.

— С ума сошёл? — изумился отец. — Как это — так себе? Да она девочка!

— Ну, почти девочка! — вскрикнул Артём. — Знаете что, Владимир Степанович, со своей почти девочкой возитесь сами.

— Погоди, не горячись, — Владимир явно пытался успокоить его. — Ты ведь с самого начала всё видел, всё знал. Столько времени уделил, всем доволен был. Восхищался даже, я помню. Сам напросился, а теперь отступаешь? О чём раньше думал, когда соглашался?

— Дурак был, вот и всё. И вы, уважаемый Владимир Степанович, мне изрядно мозги запудрили, если уж начистоту. Теперь опомнился. Глупость это. Для серьёзного дела требуется иной вариант — поновее и поинтереснее, чтобы перед людьми не стыдиться. Да я с вашей красавицей лишь осрамлюсь! Мне моя репутация дорога. И знаете что…