Женщина в коляске пришла к знахарке, но осмотр её ног закончился предупреждением

Вещество нашлось почти на всей длине. Первые следы относились к началу осени три года назад, дальше оно присутствовало месяц за месяцем в разном количестве. Чистым оказался лишь короткий участок, пришедшийся на прошлый май. Сразу за ним препарат снова обнаружился, причём его было больше прежнего.

— Вот тот перерыв, — сказала Елена. — Поездка в областной центр.

Ирина смотрела на лист. Её жизнь уместилась здесь, отмеренная сантиметрами.

— Но есть ещё что-то?

— Есть. Из трёх пузырьков в двух оказалось это же вещество. Подняли и записи хозяйства за перевалом. Если поискать как следует, в любом хозяйстве что-нибудь найдётся: препарат списывали на животных, которых в указанные дни не обрабатывали.

Ветеринар Олег Романович проработал там всю жизнь. Сначала он долго объяснял, насколько по-разному можно вести бумаги, потом перестал обходить главное.

— Оксана Степановна брала. И раньше, и после увольнения заходила за ним. Кто бы ей отказал? Своим человеком была.

Виктор признался на третьем допросе. Ирина там не присутствовала; позже ей дали прочесть показания. Она читала и будто слышала знакомый домашний голос: «Ира, ну не морочь голову».

Выяснилось, что в начале был стыд, а не злоба. Весной пришёл грант. На часть денег купили ванну и оборудование, остальное Виктор отвёз в областной центр человеку, которого порекомендовал знакомый по оленнику. Обещали за год удвоить вложение; дело считалось надёжным, в него несли деньги серьёзные люди. Жене он хотел положить на стол уже готовое, потому и промолчал.

К осени тот человек перестал отвечать на звонки, а зимой требовалось отчитываться за грант. Ирина впервые сама взялась за документы. Суммы не сходились, и она собиралась ехать в министерство в дальнем городе, выяснять, что со счетами.

В показаниях Виктора было: «Она бы обязательно поехала. Характер у неё такой — добралась бы и разобралась. Тогда мать сказала: „Надо ей успокоительного. От нервов лезет куда не следует. Неделю попьёт, отпустит“. Всю неделю она была тихая, много спала, не возражала. Подписывала, даже не читая».

Кредит на 2 800 000 Виктор оформил на её имя, когда она давно пила капли и не понимала, что подписывает. Этими деньгами закрыл недостачу по гранту, чтобы пройти проверку; дом пришлось заложить, иначе нужную сумму не давали. Потом от жены скрывали кредит, затем — просроченные платежи. Она уже не вставала, и решать, казалось, было нечего: всё решалось само.

«Я просил прекратить, — говорил Виктор. — Говорил ей: „Мама, довольно, она уже ходить не может“. А мать ответила: „Теперь поздно. Перестанем — через месяц поднимется и всё вспомнит“».

Елена спросила его, знал ли он, чем именно поит жену. Долгое молчание закончилось ответом человека, привыкшего всю жизнь отворачиваться от нежеланного: «Я не спрашивал».

На заседание 30 сентября Ирина пришла сама, с палкой, в той же белой кофте. Рядом расположилась Марина, разложила карандаши. Оксана Степановна прислала просьбу перенести слушание из-за болезни, сама не появилась.

За 20 минут судья с тихим голосом успела спросить сегодняшнее число, время года, сколько останется, если из сорока вычесть семь. Спрашивала о сыне, о том, где Ирина живёт, как распорядится деньгами, если получит их. Ирина отвечала.

— Вы понимаете, какого решения о вас добиваются? — спросила затем судья.

— Да. Хотят, чтобы за меня всё могли решать другие люди.

Назначенную амбулаторную экспертизу Ирина прошла через три недели в дальнем городе. Три часа бесед, заданий, таблиц и картинок завершились коротким выводом: расстройства психики, из-за которого она не могла бы понимать свои действия, не обнаружено. Суд отказал в заявлении.

На крыльце Ирина опустилась на ступеньку. Ноги отказались держать не от слабости: отпустило всё разом. Марина присела возле неё.

— Теперь очередь самого неприятного. Банка.

Для банка история сводилась к выданным деньгам, которые следовало вернуть. Злодеем он не был, но семейные обстоятельства, кто кого и чем поил, его не интересовали.

Марина подала иск об отмене кредитного договора и залога: подписывая их, Ирина не могла понимать своих действий. Ответчиком стал банк, третьими лицами — Виктор, Оксана Степановна и Павел Козак. Покупатель к тому времени уже требовал двойной задаток.

— Павел вам не враг, — объяснила Марина. — Он покупал участок, не зная всей истории. Но возвращать задаток потребует, и закон на его стороне. Это тоже станет вашим долгом. Надо быть к этому готовой…