Ира согласилась неделю ухаживать за больным, но вместо помощи он попросил её наблюдать за домашними

Ира выпрямилась в кресле.

— У вас это обычный способ знакомиться?

— В последние месяцы я редко знакомлюсь с людьми. Практики не хватает.

Она не собиралась улыбаться, но улыбка появилась сама. Максим заметил её; на мгновение его лицо изменилось, будто ему стало немного легче.

— Детективом вам становиться не придётся, — сказал он уже без насмешки. — Не нужно ничего пробовать, куда-то тайком лезть или выяснять отношения. Будьте рядом, наблюдайте. Вы медик и можете заметить то, что мне недоступно. Через неделю решите, что я сумасшедший, — скажете прямо и уедете. За месяц я всё равно заплачу вперёд.

— А если к такому выводу не приду?

— Тогда останетесь.

Ира вновь посмотрела на лекарства. Знакомые названия: витамины, ферменты, средство от давления, лёгкое успокоительное. При соблюдении назначенной схемы ничего опасного.

Работа ей была нужна. Квартиру требовалось оплачивать, маме — отправлять деньги на лекарства. Но теперь к этим заботам прибавилась другая мысль, от которой стало неуютно: вдруг Максим прав? Она уедет, а через пару месяцев увидит в новостях сообщение о его смерти. И будет знать, что могла не уезжать.

— Хорошо. Давайте попробуем неделю.

— Неделю, — повторил Максим и закрыл глаза.

Было видно, что на этот разговор ушли все оставшиеся у него силы.

— И ещё, — продолжил он. — Для остальных вы сиделка. Обычная, скучноватая, зато исполнительная. Согласны?

— Быть скучной я умею.

— В этом я уверен, — пробормотал он, так и не открыв глаз.

За дверью быстро и легко застучали каблуки. Максим открыл глаза, чуть кивнул Ире. Ручка повернулась, и в спальню вошла молодая светловолосая женщина с подносом. Светлый брючный костюм, безупречный макияж.

— Вы уже успели познакомиться? — пропела она. — Максимка, пора пить лекарства. Я тебе всё приготовила.

Ира поднялась и улыбнулась с той вежливостью, которая подходила исполнительной, скучной сиделке. На подносе, кроме таблеток, был чай. Она заметила: взгляд Максима остановился на чашке, а не на вошедшей невесте.

— Ольга, — представилась женщина, ставя поднос возле кровати. — Невеста Максима. Вы Ирина? Можно звать вас Ирой? Ира… — Она повторила имя, будто пробовала его на вкус. — Хорошо. С лекарствами сразу договоримся: я сама раскладываю их на утро, день и вечер. Назначения сохранены в телефоне, перешлю вам. За питанием тоже слежу я. Жирное нельзя, кофе нельзя. Заметите что-нибудь необычное — обращайтесь сразу ко мне.

Весёлая, быстрая речь не мешала Ольге следить за каждым движением жениха. Ира видела, как внимательно та смотрит на него. Максим без возражений проглотил таблетки, запил чаем из простой белой чашки и лёг обратно на подушку.

— Умница, — сказала Ольга, погладив его руку. — Завтра опять позову Гончара, пусть осмотрит. Немецкий профессор мне не понравился: обещаний было слишком много.

Когда она вышла, Максим посмотрел на Иру.

— Ну, что скажете?

— Заботится о вас, — ответила она, пожав плечами.

— Остальные говорят то же самое.

До вечера день прошёл без происшествий. Максим то засыпал, то просыпался. Между этим Ира измерила ему давление и пульс. Тетрадь она привезла по старой больничной привычке и теперь занесла туда показатели. По цифрам перед ней был сильно уставший человек, но не умирающий.

В шесть вечера в спальню заглянула высокая худощавая женщина лет шестидесяти. Коротко остриженные седые волосы, строгая тёмная кофта.

— Тамара Григорьевна, тётя Максима, — представилась она без улыбки. — Идёмте, покажу, где вы будете жить.

За стеной спальни оказалась комната Иры: кровать, шкаф и стол, свой санузел. Тамара Григорьевна окинула её взглядом, словно собиралась проверить, не осталась ли где пыль.

— Здесь всё просто. Завтракаем в 8:00, обедаем в час, ужинаем в 19:00. Максиму готовит наша домработница Галина Степановна. Поднос носит Николай: у Галины колени больные, лестница даётся ей тяжело. В кабинет внизу, на первом этаже, не заходите. На кухне хозяйничать тоже не нужно. Хотите что-нибудь спросить?

— Вы давно живёте в этом доме?

— Двадцать два года. Переехала, когда умерла мать мальчиков. — Тамара Григорьевна ненадолго умолкла. — Их отец, мой брат, умер три года назад. Теперь от семьи у меня остался Максим. Если не считать Павла…