Ира согласилась неделю ухаживать за больным, но вместо помощи он попросил её наблюдать за домашними

По тому, как она произнесла последнее имя, Ире показалось, что Павла тётя и правда не слишком учитывает.

Знакомство с остальными состоялось за ужином. Все уже сидели, когда появился Павел, высокий, широкоплечий, четырьмя годами старше Максима. Он громко смеялся, прижимая телефон к уху.

— Да, перезвоню, — сказал он в трубку, затем убрал её в карман и протянул Ире руку. — Павел. Старший брат нашего страдальца. Вы не пугайтесь: обычно мы повеселее. Максимка прежде всех за столом смешил. А сейчас — принц на горошине.

— Павел, — одёрнула его Тамара Григорьевна.

— Что Павел? Я каждый день ему говорю: поднимешься на ноги — поедем в баню.

Он снова вытащил телефон. Посмотрев на экран, поморщился.

— Извините, работа.

Ужинать он не закончил: вышел из-за стола, оставив еду.

Николай, личный помощник Максима, говорил тихо. Невысокий мужчина лет сорока, в очках, аккуратный во всём, он подливал воду сидевшим за столом и первым поднимался, когда Ольга вставала. Иру дважды спросил, удобно ли она устроилась в комнате.

— Если понадобится что-нибудь, скажите мне. Я восемь лет работаю с Максимом Ивановичем, его вкусы хорошо знаю.

Галина Степановна, полная женщина с покрасневшими руками, оставалась молчаливой весь ужин. Подавала тарелки, забирала их, не поднимая глаз от пола.

Ночью Ира лежала в своей постели и думала, что Максим, скорее всего, ошибся. Ворчливая тётя, шумный старший брат, хлопотливая невеста, предупредительный помощник — семья как семья. Ни в ком она не увидела отравителя. Возможно, болезнь так напугала его, что он начал искать врага: с человеком бороться понятнее, чем с неизвестностью.

Она решила остаться до конца условленной недели. Потом честно объяснит ему, что думает, и уедет.

Наутро, в начале восьмого, Ира вошла в спальню и остановилась у двери. Максим сидел на кровати с электробритвой и брился сам. На щеках появился лёгкий румянец, глаза смотрели ясно.

— Доброе утро. Как поживает моя скучная сиделка?

— Вам стало лучше, — сказала она с удивлением.

— Утром всегда лучше. Так что не обольщайтесь.

В 8:00, точно по расписанию, Николай доставил завтрак. Овсянка была сварена на воде; рядом лежали омлет и тост. Чай подали в старой фарфоровой чашке, украшенной синими цветами. У ручки по ободку шла тонкая трещинка.

— Это мамина чашка, — пояснил Максим, заметив, куда смотрит Ира. — Тётя Тамара уверена, что утренний чай из неё полезнее. Такая семейная традиция.

Он съел завтрак, выпил чай. Николай забрал поднос.

В половине десятого появилась тошнота. К десяти Максим лежал бледный, с холодными влажными ладонями.

— Потолок плывёт, — жаловался он.

Ира проверила давление и пульс. К обеду приступ немного отпустил, а вечером Максим уже мог шутить. Всё это она записала, пока считая случившееся случайностью.

Но следующее утро повторило предыдущее: ясный взгляд до еды, завтрак в 8:00, чашка с трещинкой. В половине десятого опять начались тошнота и головокружение, руки стали ледяными.

На третье утро Ира уже ждала. Стояла у окна с тетрадью и следила за часами. 9:25. 9:30. В 9:35 Максим застонал и попросил принести тазик.

Вечером, дождавшись, когда в доме стихнут звуки, она села на край кресла возле его кровати и раскрыла записи.

— Три дня получается одно и то же. До завтрака вы выглядите почти здоровым, спустя полтора часа начинается приступ. После обеда ничего подобного нет, после ужина тоже. Но это ещё не доказательство, — продолжила Ира под его молчаливым взглядом. — Некоторые состояния связаны со временем суток. Кроме того, так могут действовать утренние таблетки.

— Только утренние таблетки мне приносят в обед. Вы же видели?

Видела: Ольга появлялась с ними в первом часу.

— Тогда остаётся завтрак. Каша, омлет, тост, чай.

— В больнице я каждый день ел овсянку и омлет.

— А чай?

— Из пакетика. В гранёном стакане.

Они посмотрели друг на друга. Ира закрыла тетрадь.

— Завтра заменю вашу чашку. Выпьете другой чай.

Маленький электрический чайник уже стоял у неё в комнате. Ещё на второй день Ира попросила его у Николая: объяснила, что привыкла пить чай ночью, а после запрета Тамары Григорьевны не решается спускаться на кухню. Помощник принёс чайник тем же вечером, даже извинился, что сам не подумал об этом…