Ирина замечала странности дома, но камеры решила установить после слов соседки о ежедневных визитах в её отсутствие

— А если из ресторана позвонят? — возразила Ирина. — Я не могу остаться без связи.

— Несколько дней там переживут. Зато увидим, как Максим себя проявит. Вечером привезу тебе другой телефон, с него будешь звонить только мне. А если скучно станет — Новый год скоро, снежинки вырезай.

С усмешкой он положил перед ней пачку бумажных салфеток.

Ирина вспыхнула, но промолчала. Олег один сейчас помогал ей. Возможно, даже спасал.

Освоившись, она оглядела квартиру уже придирчивее. Холостяцкая берлога, сразу видно. Почему-то это было приятно. Нашлись тазик, тряпки, моющие средства. За два часа Ирина сумела привести жильё в более или менее приличное состояние.

Потом занялась ужином. В холодильнике обнаружились курица, молоко и немного сыра, под столом в корзине — картошка, чеснок и лук. На столе стояли простенькие приправы. Этого вполне хватало, чтобы приготовить что-нибудь хорошее.

Поздно вечером Олега ещё на пороге встретил запах жаркого. Следом он заметил вымытый пол, аккуратные ряды обуви. Из кухни выглянула Ирина: домашние хлопоты отвлекли её от горя, она занималась ими с удовольствием.

— Это точно моя квартира? — пошутил он.

— Твоя, твоя, — улыбнулась она. — Руки мой и садись за стол.

Весь день здесь Ирина возвращалась мыслями к их прежней жизни. Ведь им было хорошо, они были красивой парой. Если Олег не солгал, значит, она зря ушла. Может, именно он был ей предназначен, а Максим достался в наказание? Чем дольше она об этом думала, тем яснее чувствовала: с Олегом надёжно. И раньше было так же.

Максим красив, от его объятий замирало сердце. Только любовь ли это? Может, её любовь сейчас стоит у кухни — крепкий светловолосый мужчина, всё с теми же смешными веснушками на носу. Когда-то он их стеснялся. Теперь, кажется, махнул рукой. Такой уверенный, настоящий.

Ирина вдруг хихикнула.

— Что такое? — удивился Олег.

— У тебя носки-то разные.

— Ой… — Он смущённо посмотрел вниз. — С утра пары не нашёл.

— Потому что потерял. Я несколько твоих потеряшек под диваном обнаружила и в стирку отправила, — засмеялась Ирина. — Пойдём уже ужинать. Я тоже устала и есть хочу.

Ели молча, с аппетитом. Затем пили чай с хрустящим хворостом: Ирина приготовила его почти из ничего, а вышло вкусно. Только после этого разговор перешёл к делу.

— Ирина, с Максимом выходит странно, — начал Олег. — Я проверил имя, фамилию, место рождения, учёбу, прежние работы — пока всё совпадает. И мать по документам нашлась. На фотографии она выглядит старше, хотя лицо там под толстым слоем косметики. Ручаться, что это та же женщина, которую Максим приводит к вам, я не могу: паспорта Светланы Петровны ты не видела. Зато другое уже точно: бабушку и деда он напрасно объявил умершими. Они живы.

— Зачем было такое выдумывать?

— Видимо, хотел, чтобы как можно меньше людей могли рассказать о нём правду.

— Какую правду?

— Сам пока не знаю. Но есть кое-что серьёзнее. Я отдал чай эксперту на экспресс-анализ. В нём нашли вещества какого-то растения, способные затуманивать рассудок. Эксперт обещал позже дать подробное заключение, но и предварительного результата достаточно. Тебя травили намеренно, Ирина.

— Собственный муж хотел от меня избавиться…

— Мы можем прямо сейчас принять заявление и начать официальное расследование. Но Максим, по-моему, тот ещё жук: почувствует опасность и постарается выкрутиться. Пока лучше действовать тихо, не показывая, что мы что-то поняли.

— Что ты задумал?

— Завтра съезжу в посёлок, где он вырос. Поспрашиваю о нём на месте. Со мной поедешь? — Олег вопросительно посмотрел на Ирину.

— Обязательно, — кивнула она.

Ночь прошла без страха и мучительных пробуждений. Давно Ирина не спала так спокойно. Ей снилось ромашковое поле, лето, откуда-то доносилось птичье пение.

Олег взял на работе день за свой счёт, и утром они отправились в Кленовый. От города до посёлка было четыреста километров; добрались уже после обеда. Возможно, когда-то здесь жило немало людей, но теперь осталось от силы дворов тридцать. Заброшенные усадьбы разрушались, и даже под огромными сугробами запустение было заметно.

Машина медленно двигалась по единственной колее в снегу. Олег высматривал номера: на одних домах таблички сохранились, на других их не было. Пришлось считать…