Ирина замечала странности дома, но камеры решила установить после слов соседки о ежедневных визитах в её отсутствие

— Похоже, этот, номер семнадцать. По этому адресу раньше был зарегистрирован твой муж.

Он вышел первым, Ирина последовала за ним. Старенький дом поддерживали в порядке: крышу залатали, щели в рамах щедро промазали, завалинку утеплили снегом. Скрипнула дверь с облупившейся краской. Старушка вынесла зольник, опорожнила его на заснеженную кучу во дворе и стала разглядывать гостей, подслеповато щурясь.

— Добрый день. Здесь живут Гончар — Зоя Аркадьевна и Фёдор Борисович? — спросил Олег.

— Здесь, — сдержанно ответила старушка. — Что вам от них нужно?

— Хотели поговорить об их внуке Максиме.

Олег предъявил удостоверение. Старушка побледнела.

— Я Зоя Аркадьевна. Что этот архаровец ещё учудил?

— Ещё? — переспросил Олег. — Может, лучше в доме поговорим?

— Заходите, — она махнула в сторону крыльца и, первой переступив порог, крикнула: — Иди сюда, по твою душу пришли! Послушай, что сынок натворил. Им полиция интересуется!

— Сынок? — повторила Ирина.

Из соседней комнаты показалась женщина лет пятидесяти. Когда-то она, возможно, была красавицей; теперь от прежней яркости остались разве что огненно-рыжие волосы, нещадно крашенные хной. В остальном — самая обыкновенная женщина.

— Олег, вдруг мы о другом Максиме спрашиваем? — пробормотала Ирина, хотя уже понимала, что ошибки нет.

Он кивнул ей и протянул женщинам телефон.

— Посмотрите, мы ищем вот этого человека. Узнаёте?

— Наш, — с горькой усмешкой отозвалась рыжеволосая. — Проходите.

В комнате было просто и чисто. С дивана с любопытством смотрел на них старик.

— Ну, что там натворил наш Максим? — спокойно спросил он.

— История запутанная, потому и приехали разбираться, — объяснил Олег. — Максим познакомил жену с женщиной, которую назвал своей матерью. Его жена перед вами. У неё появились сомнения, да и другие странности обнаружились. Хотим узнать о нём больше.

— Вы жена моего Максима? — прошептала женщина. — Какая красавица… А кого же он вам за мать выдал?

— Её, — Олег показал снимок Светланы Петровны.

Первой рассмеялась Зоя Аркадьевна.

— Эту-то? Она ему никак не мать! Мать его вот, перед вами стоит.

Рассказывать начала Зоя Аркадьевна, а когда сбивалась, дочь и муж подхватывали её. Ирина слушала совсем другую историю детства Максима — без брошенного ребёнка и отвернувшихся от дочери родителей. Его настоящая мать не исчезала из его жизни: она была рядом с сыном, а её родители помогали растить внука.

Родила она Максима, когда ей было немногим за двадцать. Его отец, председатель колхоза, сына признавать не захотел и вскоре уехал куда-то далеко вместе со своей семьёй. Мать растила мальчика одна, но Зоя Аркадьевна и Фёдор Борисович не бросили ни дочь, ни внука, помогали чем могли. Максим купался в любви и заботе. В селе у семьи было немного возможностей, однако для него не жалели последнего. А он этого не ценил: ещё подростком попрекал родных бедностью и говорил, что в жизни они ничего не добились.

Повзрослев, Максим уехал в город. Учёба у него не сложилась, потом была армия. После службы он остался в городе и оборвал связь с матерью, бабушкой и дедом. Даже номер телефона сменил, чтобы семья не могла до него дозвониться.

— А о той, которую он выдал за мать, вы знаете? — тихо спросила Ирина.

— Как не знать эту непутёвую, — вздохнул Фёдор Борисович. — В нашем селе выросла, на пять лет старше Максимки. Он ещё маленький был, а она уже с мужиками гуляла. Потом подрос — и с ним закрутила. Мать с бабкой ругались, только без толку. Словно приворожила его. Думаю, из-за неё он и институт бросил.

— Всего на пять лет старше?

Все трое кивнули.

— А фамилия и отчество у неё какие? — спросил Олег.

— Гончар Светлана Петровна, — горько усмехнулась Зоя Аркадьевна. — Полная тёзка нашей, только дата рождения другая. У нас раньше полдеревни Гончаров было, да и Мишкиных хватало. Мы ей не родня, просто однофамильцы. Тут всех до седьмого колена знают.

— А родители её? — вспомнила Ирина.

— От выпивки умерли, — ответила мать Максима, задумчиво рассматривая гостью. — Выходит, ты моя невестка?

— Пока да, — кивнула Ирина. — Но после такого обмана я с вашим сыном не останусь.

— И верно, — отозвался Фёдор Борисович. — Паршивец, весь характер от папаши. Тот тоже людей за людей не считал. Ничем хорошим это не кончится…