Мать жениха решила проверить будущих сватов под видом бродяжки, однако ошиблась калиткой

Червячок сомнения всё глубже точил душу Любови. Рассказ Дениса о занятиях Ковальчуков не давал ей покоя, а Ирина ещё и с восторгом говорила о том, скольким людям помогли её родители. Теперь каждая свободная минута уходила на поиски: Люба переходила от сайта к сайту, читала отзывы о социальных центрах, просматривала открытые дела против тех, чья благотворительность оказалась прикрытием. Она понимала, что сама себя накручивает, и всё-таки вновь открывала поисковик, словно надеялась наткнуться на подтверждение своей тревоги.

О Каменке поисковик не сообщал ничего нужного. Ни центра, ни семьи Ковальчуков, содержавшей ферму и помогавшей обездоленным, словно не существовало в сети. Это смущало её ещё сильнее. Люди ведь как-то находят туда дорогу. Допустим, работает сарафанное радио, а хозяева не любят огласки. Но отчёты социальных служб, сведения о спонсорах, хоть какие-нибудь следы — что-то же должно было остаться. Неужели всё оплачивают сами? И обходятся без интернета, когда вокруг все стараются рассказать о своей работе именно там?

— Съезди к ним и посмотри, — предложила Марина, выслушав её сомнения.

— В деревню? — Любовь усмехнулась. — Мне, по-твоему, следует без приглашения явиться к чужим людям и объявить ревизию?

— А с чего тебе вообще взялось их проверять? — поморщилась подруга. — Любка, это уже на ревность похоже. Сын полюбил девушку не вашего круга — вот и вся беда. Сейчас разве на это смотрят? Они любят друг друга, чего ещё надо? Ты ведь жаловалась, что Дениска никак не остепенится. Теперь у него отношения, и опять тебе плохо. Реши уж, чего хочешь.

— Марина, мне неспокойно, понимаешь? Глупо себя веду, сама вижу. Никогда не думала, что стану такой карикатурной злой свекровью. До свадьбы ещё далеко, а я уже Иру недолюбливаю. Не скажу, что ненавижу, но и радоваться ей не получается. Тут ещё родители её… Вдруг они в своей Каменке действительно что-то нечистое затеяли? А откроется всё, когда Денис женится. Представляешь удар по моей репутации? И по памяти Вити?

— Мельник, ты давно начала жить с оглядкой на чужие разговоры? — Марина приподняла бровь. — Даже если твои страхи подтвердятся, тебе-то за что отвечать? Ты к этому отношения не имеешь.

— Получится, что я позволила сыну связаться с дочерью преступников! Журналисты такое напишут, что к моей школе люди и близко не подойдут, за версту обходить станут.

— Любовь, ты и впрямь чокнулась. Сначала выдумала, потом сама поверила, теперь уже последствия расписала. Девушка собирается работать следователем. Будь у её родителей тёмные дела, она бы другую профессию выбрала, поверь.

— Возможно, — фыркнула Люба. — Только у меня из головы не идёт то Витино дело. Помнишь, они раскрыли преступления в таком центре? Ему как раз дали подполковника, а он после этого ночами не спал. Просыпался, потому что ему мерещились люди, которых там морили голодом и калечили, чтобы не дать сбежать. И ведь всё это творилось в самом городе: несколько лет никто даже не подозревал ту организацию. А тут глухая деревня. Страшно подумать, что там может происходить.

— Так перестань это воображать. И оставь в покое этих людей, сына, его девушку. Тебе нужен отпуск. После истории с Ткачами ты никак не отойдёшь: скандал уладили, а осадок остался. Уже четыре месяца прошло, и всё это время ты сама не своя. Ирине не повезло именно тогда тебе дорогу перейти. Люба, я серьёзно: купи путёвку, махни к океану, куда-нибудь на юг. На несколько недель забудь про школу и материнские заботы. Может, встретишь интересного мужчину, подцепишь красавца в белом костюме и соломенной шляпе.

— Ты хоть слышишь, что предлагаешь? — вспыхнула Любовь.

— А что такого? — Марина искренне удивилась. — Вити четыре года нет. Ты красивая, самостоятельная женщина и ещё можешь быть счастлива. Зачем остаток жизни посвящать верности покойному? Ему от этого уже ничего не прибавится. Думаю, он порадовался бы, если бы у тебя появилось что-нибудь, кроме работы. Любовь душу оживляет. И Дениске легче стало бы, перестала бы ты цепляться к Ире. Замуж я тебя не отправляю. Курортный роман, лёгкое увлечение — вспомнишь хоть, что ты женщина.

— Марина, от подруги я такой ерунды не ожидала. Я любила мужа и сейчас люблю. Его смерть не повод для меня пускаться во все тяжкие.

— Неужели? — прищурилась Марина. — А тот учёный из далёкого города? Как же его… Паша?

— Замолчи. — В глазах Любы вспыхнул странный огонь. — Я просила больше никогда об этом не говорить. Миллион раз пожалела, что тогда тебе призналась. Всё ждала, что ты ненароком Вите расскажешь. Я столько лет себя за измену корила, места себе не находила, от стыда перед мужем мучилась. У нас тогда тяжёлый разлад был, мы сильно поссорились. Витя человек жёсткий, а мне внимания не хватало. Вот и решилась… Но теперь его нет, бояться уже нечего.

— Почему ты отрицаешь очевидное, Люба? — Марина прищурилась. — Себя-то не обманывай. Ты всё стараешься выглядеть образцовой, благочестивой дамой, которая всегда поступает правильно. Но тогда, когда плакала у меня, ты ведь не притворялась.

— Что ты имеешь в виду? — Любовь справилась с собой.

— Твою любовь. Ты так рыдала, что соседка по батарее стучала. Полгода вы встречались, верно? Наверное, и от мужа ушла бы, не исчезни твой Пашенька. Даже попрощаться не удосужился. И про беременность твою ничего не знал.

— Слава богу, не знал, — побледнев, проговорила Люба и сжала кулаки. — Иначе всё было бы испорчено. Связаться с Павлом было страшной ошибкой. Когда он сбежал к себе, я вздохнула с облегчением. Пострадала, конечно, но потом всё обернулось к лучшему. Благодарю бога, что Витя так ни о чём и не узнал. Дениску своим сыном считал, ни разу не усомнился, хотя мальчик — вылитый Паша. Муж о нас заботился всегда. И всё же моя неверность многое переменила, будто он чувствовал её, даже не догадываясь.

— Что именно переменилось?

— Прежде Витя на службе за людей стоял, человечность в нём сохранялась. А после нашей ссоры, после того, как я начала ему изменять, словно зачерствел. Ревновал больше, хотя я никаких новых поводов не давала — ни тогда, ни позднее. Чувствовал он всё, чувствовал. Поэтому не надо больше о Паше. Любила его, да. Но забыла. Будущего у нас не было, а Витя сумел его построить. Он и есть моя единственная любовь. Это я поступила дурно, изменила, всерьёз собиралась разводиться. А он святой. Не смей порочить его память…