Мать жениха решила проверить будущих сватов под видом бродяжки, однако ошиблась калиткой

Чёрт, вся маскировка коту под хвост. Впрочем, сойдёт и так. Если понадобится, Паша подтвердит, какой она появилась у его калитки.

На веранде её уже ждал чай. Любовь вышла в вытянутом свитере и спортивных штанах, обмотав голову полотенцем.

— С лёгким паром! — Павел помахал ей. — Присаживайся, поговорим.

Она опасливо посмотрела на собаку, ворчавшую в будке.

— Жужа только с виду страшная, — рассмеялся он. — На деле добрая, не тронет.

— Как ты тут очутился? — Любовь села возле него и взялась за чашку.

— Сперва о тебе. Ты преподавала, столько у тебя было впереди. Успешная, дом — полная чаша. Про смерть мужа я понял. Но чтобы родной сын выставил за дверь… Неужели так воспитали?

— Это его жена меня выгнала, не он.

Снова солгав, Любовь пересказала приготовленную ими с Мариной историю.

— Ох… От детей такого не ждёшь, — отозвался Павел. — Хотя я здесь за эти годы всякого повидал. Люди к Ковальчукам приходят с тяжёлым багажом: несчастья, предательство, горечь. Один сам свою жизнь испортил, другого близкие бросили; кто из-за любви сбился, кто от ненависти, кто из-за бутылки. Но ты-то прежде не пила. Как начала? Сейчас что, продолжаешь? Прости, на алкашку ты всё-таки не похожа.

— Уже три месяца ни капли, — поморщилась Любовь.

— Это хорошо. А идти, выходит, некуда. Значит, пойдём сейчас к соседям, им женщина на птичник нужна. Поселиться можешь у меня, места хватает. И нам с тобой есть что обсудить.

— Паша, может, не стоит? — смутилась она.

— И куда же тебя отпустить? Опять бродяжничать? Нет, Любовь. После всего, что у нас было, после моего тогдашнего поступка я не могу дать тебе уйти.

— А что у нас было? — вдруг вскинулась она. — Ты меня бросил, вот и всё! Почему бы опять не бросить? Хоть бы объяснился тогда, попрощался по-человечески. Вместо этого сбежал, поджав хвост. Я ждала тебя, собиралась разводиться. И развелась бы, и жили бы мы хорошо. Может, не пришлось бы мне теперь в лохмотьях по миру ходить, просить подаяния, унижаться.

— Погоди, — Павел поднял руку. — Не сердись, Люба. Ты не знаешь, как всё случилось. Я ушёл, да, хотя уходить не следовало. Но мне было страшно.

— Кого же ты так испугался? Или чего? — усмехнулась она.

— Я за тебя боялся, — ответил он, опуская глаза.

— За меня? О чём ты?

Любовь замерла. Павел тяжело вздохнул, посмотрел вдаль.

— Я любил тебя, Люба. Действительно любил. Только ты была замужней женщиной…

— Ну и что? Ты прекрасно знал, что я хочу развестись. Тебе хоть известно, через что я потом прошла? Скажи уж прямо: наигрался, понял, что игра зашла слишком далеко, и удрал. Да, скрываться по углам было низко. Мне хотелось свободы, жизни с любимым, и последствия меня не пугали. А ты лгал, водил меня за нос, пользовался мной — и уехал. Мне же оставалось жить со своей изменой, мучиться виной и отводить глаза от мужа. Или у тебя самого была семья? В этом причина?

— Ни тогда никого не было, ни теперь нет, — вздохнул он. — Поздно, наверное, говорить, но за всю жизнь я любил одну женщину.

— Поверить предлагаешь? Назови ещё этой женщиной меня.

— Тебя, — кивнул Павел. — Можешь сомневаться, только это правда. Поэтому я тебя со дна вытащу, всё для этого сделаю. Сам там побывал, знаю.

— Какое ещё дно? — фыркнула Любовь. — Доктор наук, талант, будущее светило! Не поверю, что твоя научная карьера покатилась под откос. Такого быть не могло.

— Однако случилось, — цокнул он языком. — Наверное, пора рассказать. Хоть столько времени прошло.

— Что ты ещё расскажешь? Для меня давно всё ясно. Прошлое ворошить незачем, нового я не услышу. Только нелепые оправдания. Уверяешь, что любил, а разве с любимыми так обходятся?

Павел взял чайную ложку, повертел её в пальцах.

— Он знал, Люба, — произнёс он тихо.

— Кто знал? Что?

— Муж твой. Мы вели себя беспечно, словно забыли, кто он такой и что может сделать. Виктор с самого начала был в курсе.

— Нет! Ты выдумываешь. Витя бы меня уничтожил, узнай он правду. И тебя тоже.

— Меня он уничтожил, — Павел посмотрел ей в глаза. — Жить оставил, а душу, человека во мне уничтожил. Помнишь, ты ждала меня в гостинице? В тот день он и остановил меня на улице.

— Вы встречались?

— Ещё как. Я сразу догадался, кто передо мной. Он приказал сесть в машину. Спокойный до жути, а в руке ствол. Сказал, что знает про нас с первой встречи. Показал отчёт: где виделись, когда, сколько времени были вместе. Ни одной мелочи не пропустил, Люба. За тобой следили.

— Нет…

— Я сказал, что мне это неважно, ты всё равно решила развестись. А потом оказался в камере. Мне приписали то, чего я не совершал. Почти год в изоляторе, пока тянулось следствие. Виктор добивался, чтобы доказательства против меня состряпали, и добился. Не стану рассказывать, что я там пережил. Закончилось судом: десять лет, колония строгого режима.

— Ты лжёшь, — проговорила побледневшая Любовь.

— Ради чего мне лгать? — прищурился он. — Справку об освобождении хочешь увидеть?…