Елена думала, что муж задерживается на работе, но однажды под смех подруги решила проследить за ним

Девочку назвали Олечкой. Поначалу она мало отличалась от других младенцев. Болезнь почти не давала о себе знать, если не считать частого, подолгу не стихавшего плача: малышку мучили головные боли. Увидев, что жена не отступит, Виктор тоже смирился с тем, что они стали родителями больного ребёнка. Тем более основные заботы о девочке легли на плечи Елены. Сам он устроился спать на кухне, на надувном матрасе, а от криков дочери купил беруши.

Забот прибавлялось, но постепенно супруги привыкали к своей жизни. Будущее уже не страшило их так, как прежде, особенно Елену. Она освоила всё необходимое, приняла то, чего нельзя было изменить, и теперь искала любую возможность поддержать дочь, улучшить её состояние. Выбор оставался небольшим. И всё же Елена с прежним упорством делала всё, что могло принести Ольге хоть малое облегчение.

Дочери исполнилось семь лет. В то утро, первого сентября, Елена с тоской смотрела на детей, идущих в школу. Ей мечталось нарядить Олечку в пышные белые банты, купить тот самый ранец с медвежатами, что приглянулся ей в витрине детского отдела, и проводить дочку до школы, крепко держа её ладошку. При такой тяжёлой форме болезни этому не суждено было случиться. Но дочь была с ними. Она любила родителей сильно, пусть и выражала любовь по-своему, а больше всего — маму, рядом с которой проходила почти вся её жизнь.

— Витя, постой! — спохватилась Елена и вскочила.

За дверью его уже не было. Пришлось взять телефон: «Вспомнила слишком поздно: заедь в аптеку у дома. Наше лекарство там закончилось. Сейчас отправлю фотографию рецепта, вдруг по ней продадут».

Ответ появился быстро: «А ты сама не можешь?»

Елена вздохнула и напечатала: «Витя, нам с Ольгой туда не добраться. Уже и спуститься во двор трудно. Она ведь теперь тяжёлая».

«Ладно, возьму», — написал муж.

Переписка оставила неприятный осадок. Елена подумала, как мало в её жизни стало обычного общения: болезнь дочери держала её дома. Работу она всё же не бросила — вела бухгалтерию сразу двух небольших коммерческих организаций. Платили скромно, зато это позволяло не чувствовать себя совсем бесполезной.

В окне было видно, как Витя выезжает со двора. У неё же начиналось привычное утро: сначала водные процедуры, которые Олечка любила, если хорошо себя чувствовала. Дальше — кормление, прогулка, зарядка, массажи, лекарства. Заботы о дочери приносили Елене и радость, и душевное спокойствие. Не любили они обе только больницы. А дни обострений, когда Ольгу мучила боль, становились для матери невыносимыми: самый дорогой человек страдал, а она не знала, чем помочь.

Даже привыкнув ко всему этому, Елена часто скучала по мужу. Его жизнь шла почти независимо от болезни дочери. Он подключался лишь тогда, когда жена уже никак не могла справиться одна. Елена знала, как раздражают Витю перемены в планах, и старалась лишний раз его не просить. Так и обходилась собственными силами, временами остро чувствуя одиночество.

«Ничего», — подумала она, подходя к кровати Олечки.

— Завтра бабушка приедет. Вот и станет нам веселее, — сказала Елена и улыбнулась: полусонная дочь зевала.

Бабушка у Ольги была одна — Светлана Петровна, мать Виктора. Свою маму Елена потеряла ещё подростком. Отец женился снова и теперь почти не встречался с дочерью. Порой ей даже думалось, что он стесняется внучки и потому избегает их.

Со свекровью, напротив, отношения сложились замечательные. Светлане Петровне Елена всегда радовалась, жаль лишь, что та жила в отдалённом посёлке и редко добиралась до города. Другого близкого человека, кому можно было хотя бы ненадолго доверить Олечку, у Елены не было. А свекровь, приезжая, сама выпроваживала её погулять, отдохнуть, сменить обстановку.

На завтра они уже договорились: бабушка останется с внучкой, а Елена съездит к Ирине. Подруга, хоть и не была замужем, растила двух шумных сыновей. Ольге было тяжело находиться рядом с мальчишками, поэтому видеться удавалось редко. Для Елены такие встречи, возможность ненадолго отключиться от забот, были как глоток свежего воздуха. И само общение со Светланой Петровной её радовало. Мысли о завтрашнем дне понемногу исправили настроение, испорченное утренним предупреждением Вити, что он опять задержится, и Елена занялась дочерью.

Ближе к вечеру, устав, она прилегла на диван возле задремавшей Олечки. По телевизору женщины обсуждали измены мужей — рассказывали, как узнали об обмане. Елена слушала, пока один рассказ не заставил её прибавить громкость…