Елена думала, что муж задерживается на работе, но однажды под смех подруги решила проследить за ним

Непривычный распорядок довольно скоро стал для неё обычным. Елена работала с удовольствием, с некоторыми коллегами успела сойтись. Тревожило её лишь присутствие руководителя отдела. Угрюмого Бориса Степановича побаивались многие, однако Елене упорно чудилось, что именно к ней у него есть особые претензии. К концу испытательного срока она изнервничалась, ожидая от начальника неприятного сюрприза.

Всё оказалось иначе. Уже потом Елена узнала, что первым поддержал её именно Борис Степанович: он считал, что новая сотрудница хорошо справляется. Когда вопрос о зачислении в штат был решён, Елена рассказала Наталье Андреевне о своих недавних опасениях. Бывшую наставницу это развеселило.

— Ну что ты, Елена! Его многие неверно понимают. Да, строгости ему не занимать, зато по справедливости судит. И ничего от него не укроется: ни работа, ни сам человек, который её делает.

Наталья Андреевна усмехнулась, глядя на Елену с какой-то непонятной улыбкой.

С постоянным местом пришёл и заметно больший оклад. Теперь они со Светланой Петровной могли встать на ноги: от Виктора, как и предрекала Ирина, поступали сущие копейки. Когда истёк первый месяц после его ухода, Елена получила на карту ровно столько, сколько причиталось бы ей при официально назначенных алиментах. Вслед за этим пришёл ещё небольшой перевод — словно муж спохватился или пожалел её. Но за следующие два месяца ничего сверх положенного он больше не прислал.

Елену удивляло, что с разводом Виктор не торопится. Для неё же всё было решено; возвращаться к прежнему уже невозможно. В конце концов заявление подала она сама.

— Верно сделала, Елена, — одобрила Светлана Петровна.

Ни она, ни Елена с Виктором не встречались и не разговаривали. Сам он тоже не искал общения. Казалось, даже мать стала ему не нужна после того, как сообщила, что переехала жить к брошенным им жене и дочери.

Последовавшие затем события почти наложились одно на другое. Посреди рабочего дня Елена не смогла дозвониться до Светланы Петровны. Прежде чем решиться отпроситься домой, она успела измучиться тревогой. Уверения Натальи Андреевны мало помогали: начальника Елена по-прежнему боялась. К двери его кабинета она подошла с замиранием сердца и несмело постучала.

— Войдите! — строго отозвались из кабинета.

— Здравствуйте, Борис Степанович. Извините, что мешаю…

— Что случилось? — прервал он, продолжая смотреть на экран компьютера.

— Я хотела… Можно мне…

Он поднял глаза, и Елена смутилась ещё сильнее. Сама не понимая, зачем начинает издалека, она заговорила о дочери, о бабушке, которая сидит с ней.

— Ольга ведь не совсем обычный ребёнок, понимаете? А свекровь у меня уже немолодая…

Борис Степанович не перебивал, но и хмуриться не перестал. Елена рассердилась на собственную беспомощность, и голос её сорвался:

— Вам, конечно, трудно это понять. Но мне необходимо домой. Я не могу здесь оставаться!

— Тогда езжайте, — спокойно разрешил он.

От неожиданности она дважды моргнула.

— Только отчёт у меня срочный… Не знаю, как я теперь…

— Отчёт не самое важное. Закажите такси и поезжайте, — с прежней строгостью повторил начальник.

— Благодарю вас, — растерянно выговорила Елена и вышла.

Связаться со Светланой Петровной удалось ещё по дороге. Та едва не плакала:

— Леночка, прости меня! Всегда ведь телефон под рукой, а тут… Виктор приходил. Я сначала и дверь ему открывать не хотела. Потом поняла — выпивший. Он же почти не пьёт, даже за праздничным столом редко выпивал. Испугалась я: не стряслось ли чего? Вот и впустила.

— С вами всё хорошо? С Ольгой? — спросила Елена, ещё не успев успокоиться.

— Хорошо, милая, хорошо.

— А Витя? Он там ещё?

— Нет, только недавно ушёл.

— Я уже подъезжаю, Светлана Петровна. Поднимусь, тогда расскажете.

— Хорошо, Леночка. Ты уж извини меня за телефон. Сама не пойму, как я так…

— Не извиняйтесь. Бывает. Лишь бы у вас ничего не случилось.

Дома Елена прежде всего убедилась, что ни дочери, ни свекрови помощь не требуется. Теперь можно было узнать о визите бывшего мужа: неделю назад их брак официально расторгли.

— Так зачем Витя приходил? Что у него? — спросила она, садясь напротив Светланы Петровны.

— На жизнь жаловался, — со снисходительной улыбкой ответила та. — Видно, не мёд ему с твоей подружкой, если её ещё можно так назвать. Змеюка, разлучница, одни деньги из него тянет. Будто он их печатает! Мне даже показалось, Елена, что он обратно просится. Не сказал прямо, но, думаю, затем и явился — обстановку разведать. А ты как на это смотришь?

— Нет, Светлана Петровна. Я понимаю, вам тяжело это слышать, он ваш сын. Но возвращения его я больше не хочу. Приди он месяца два назад, может, ещё задумалась бы. А сейчас я едва начала оправляться. Снова всё пережить я не готова. Понимаете меня?

— Понимаю, Леночка, — вздохнула она. — Всё понимаю. Только ты сама сказала: сын. Мы, матери, к детям иначе относимся, что бы они ни натворили…