Елена думала, что муж задерживается на работе, но однажды под смех подруги решила проследить за ним

Наутро, едва Елена пришла на работу, её вызвали к Борису Степановичу. В кабинет она шла, ожидая худшего.

— Садитесь, Елена, — предложил он, показывая на стул перед собой.

Ей почудилось, что начальник тоже чем-то взволнован. От этого стало ещё тревожнее.

— Я сейчас возьмусь за вчерашний отчёт, — почти в отчаянии заговорила она. — Постараюсь закончить к обеду.

— Да оставьте вы отчёт! Я знаю: вы в лепёшку расшибётесь, а срок выдержите. Позвал я вас не поэтому. Вы, вероятно, не знаете… В общем, я вашу ситуацию понимаю лучше многих.

— Какую именно? — нахмурилась Елена.

Борис Степанович взглянул исподлобья.

— У меня был сын с точно таким же диагнозом, как у вашей дочери.

— Был? — не дала она ему продолжить.

— Да. Григорий умер пять лет назад, немного не дожив до двадцатилетия.

— Простите… Мне так жаль, — прошептала Елена.

— Ничего. Я уже пережил это. Хотел только объяснить: мне знакомо, что значит растить больного ребёнка. Поэтому прошу вас, если повторится что-то подобное вчерашнему, обращайтесь ко мне без страха.

— Хорошо. Спасибо вам, Борис Степанович! — горячо ответила она, не удержавшись от слёз.

После этого разговора страх перед начальником исчез. Вместо него Елена постоянно ощущала заботу, хотя Борис Степанович никак её не подчёркивал. Схожая беда сблизила их. Вскоре они уже разговаривали свободно, и Елена узнала немало полезного для занятий с Ольгой.

Однажды Борис Степанович рассказал, как целый год прожил с сыном за границей. Григорий тогда был подростком.

— На ноги его тамошние врачи не поставили, конечно. Зато я многому научился. Позже наш доктор даже просил меня заниматься с другими родителями, передавать им то, что я освоил. Если хотите, зайду к вам, покажу несколько видов массажа.

— Я была бы рада… — робко отозвалась Елена. — Только неловко отнимать у вас время. У вас свои дела.

— Бросьте, — отмахнулся он. — Уж я-то знаю, как мы, родители, за любую возможность хватаемся, лишь бы детям помочь.

Он пришёл в ближайшие выходные. Елена ждала этого визита с тревогой: ей и самой было боязно принимать у себя начальника, а Ольга к незнакомым людям всегда относилась плохо. Но опасения не оправдались. Борис Степанович показал многое, чего Елена прежде не знала и что могло пригодиться для поддержания здоровья дочери.

Провожать гостя она вышла в коридор. Там он спросил:

— А отец Ольги? Часто навещает её?

— Не приходит, — ответила Елена, опустив глаза. — Принуждать его не стану. Он сам так решил.

Борис Степанович вздохнул и некоторое время молчал.

— Когда родился Григорий, нам с женой было всего по девятнадцать. Ещё в роддоме ей предложили оставить сына, и она согласилась.

— Как же?.. А вы?

— Я забрал сына. Растил сам, хотя, конечно, не один: мама моя во всём помогала. С женой мы развелись. Больше она о Григории ни разу не спросила. Насколько мне известно, сейчас живёт за границей. У неё ещё двое сыновей, здоровых.

Елена прослезилась.

— Спасибо, что рассказали мне, Борис Степанович. Мне, наверное, легче будет после этого. Легче жить дальше.

— Не благодарите, Елена. Я не сомневаюсь, что вы справитесь. А девочка у вас замечательная. Можно мне ещё как-нибудь навестить Ольгу? Мне кажется, мы понравились друг другу.

— Конечно! Приходите, мы вам всегда рады.

Проводив его до двери, Елена невольно улыбнулась.

— Хороший человек, — сказала вышедшая в коридор Светлана Петровна и тихонько вздохнула.

С тех пор Борис Степанович время от времени бывал у них. Елена удивлялась дочери: прежде Ольга никого так не встречала. Ему же радовалась неизменно и улыбалась даже во время упражнений, которые обычно терпеть не могла.

Как-то, провожая его, Елена услышала остановившийся на этаже лифт. Дверь за гостем только закрылась, а звонок уже прозвучал снова. Она заглянула в глазок и нахмурилась. Там стоял Виктор. Переговариваться через дверь не хотелось, пришлось открыть.

— Это что за мужик от вас вышел? — спросил он вместо приветствия.

Со дня, когда Виктор провожал их с дочерью на лечение в другой город, Елена ещё ни разу не видела его вот так, перед собой. В груди болезненно стеснилось, но чувствам она не поддалась…