После развода Ирина устроилась горничной, но хозяин попросил её сыграть невесту на ужине ради важной сделки

На последней записи ручка остановилась. Знакомая музыка — многослойная, пышная, явно старой школы, — за десять секунд не успела дать Ирине уверенность. Когда Владимир Семёнович выключил её, она прикрыла глаза.

— Начинаю считать. Пять, — объявил он.

Пять! Ира задрожала. Надо вспомнить. Она не только слышала это произведение — играла его сама. Ответ ведь должен быть совсем простым.

— Четыре.

Она перебирала воспоминания, пытаясь найти, где и когда играла эту музыку. На сцене — точно нет. Но почему название не приходило? Возможно, девяти баллов хватило бы для победы… Нет, Николай доверился ей, нельзя его подвести.

— Два.

Ира посмотрела на исписанный лист и вдруг засмеялась, торопливо выводя имя композитора. Конечно, Жан-Батист Барьер! Третий сборник сонат для виолончели и баса. С этим произведением она поступала в консерваторию. Ничего труднее в жизни не играла — от страха тогда тряслась. Да и само барокко напоминало лабиринт: попробуй не заблудиться среди музыкальных завитков и пышных звучаний.

— Готово! — Она подняла лист.

Тут Ирина заметила, что Павел всё ещё не отрывается от своей бумаги. Кончик его ручки был сильно изгрызен.

— Превосходно! — Глаза хозяина блеснули.

— Ира, ты уверена? — побледневший Николай смотрел на неё. — Что ты успела написать? Я узнал только одно произведение, всё остальное для меня тёмный лес.

— Не волнуйся. Мы выиграли, — улыбнулась она.

Дубровский выхватил у сына лист, быстро прочёл ответы и разочарованно покачал головой.

— Паша, Чайковского-то как можно было пропустить? А здесь что? Серьёзно написал — Бах? Да какой же это Бах! Теперь посмотрим, что у Ирочки… Боже!

Его лицо прояснилось. Ирине даже показалось, что он прослезился.

— Ни одной ошибки! Милая, вы гений. Победитель определён: поздравляю, Николай, контракт достаётся тебе. Спасибо скажи своей дрожащей невесте. И красива, и умна! Сидела себе тихо, а я ждал, когда покажет себя. Признайся, разузнал о моём замысле и приберёг козырь в рукаве?

— Я… — растерялся Николай.

Он не сводил глаз с Иры. Её знания поразили его, но ещё сильнее потрясло то, что она только что спасла столь важную для него сделку.

— Откуда бы ему узнать, Владимир Семёнович? — засмеялась Ирина. — В нашей семье телепаты пока не завелись.

— Браво, Ирочка! — Старик обнял её. — С такой женщиной Николай явно не прогадал.

— Как вам это удалось? — спросил Николай уже в машине, всё ещё не оправившись от изумления.

— Угадать музыку? — улыбнулась Ира.

— Все произведения! Это же невероятно. Откуда вы их знаете?

— Училась в консерватории, потом работала в одном из самых известных оркестров страны, — сказала она, скромно опустив взгляд. — Кое-что осталось в памяти. Виолончель для меня — вся жизнь. Вернее, была ею, пока бывший муж не разбил инструмент.

— Вы виолончелистка? — ахнул он. — И работаете горничной? Как же так получилось?

— Перелом руки на лыжах закончил мою сценическую карьеру, — вздохнула Ирина. — О выступлениях пришлось забыть. А после развода не могла уже и в музыкальной школе преподавать. Нужны были деньги, поэтому пришла к вам.

— Почему же раньше не рассказали?

— А что изменилось бы? Вам было бы приятнее взять с собой виолончелистку, а не горничную? Разница-то какая?

— И правда, — нахмурился он. — Послушай… послушайте, Ира…

— Давай уж останемся на «ты», — усмехнулась она. — А то всё время сбиваемся.

— Давай. Ира, я ведь, возможно, могу помочь. У меня есть знакомые врачи, хорошие специалисты. Попробуем восстановить руку? Ты не представляешь, что сегодня для меня сделала. Дубровский от тебя в восторге, считает, что выбор у меня замечательный. Только он теперь не отстанет. Напрасно я пообещал свадьбу в сентябре: это он не забудет. А мы уже партнёры, отговориться будет нелегко.

— Придумаем что-нибудь. Если понадобится, сыграем свадьбу понарошку. А пальцам, думаю, подвижность сейчас уже не вернуть. Просто играть я могу, травма этому не мешает, но профессиональная игра — другое дело. Всё равно спасибо, что хочешь помочь.

— Надо хотя бы попробовать. Завтра же свяжусь с нужными людьми, устроим обследование.

— Если тебе так хочется, — улыбнулась Ира.

— Ещё как хочется! Ты же моя палочка-выручалочка. И новую виолончель я завтра же куплю. Самую лучшую.

— Перестаньте, — смутилась она. — Мне и за этот вечер ничего платить не надо. Не ради выгоды согласилась. Захотела помочь вам по-человечески.

— Вот и я хочу по-человечески помочь. Снова мы на «вы», Ирина… Скажи, тебе нравится убирать мой дом?

— А чем это плохо? Я там работаю.

— Но прежде у тебя была совсем другая жизнь. Может, найдётся для тебя занятие интереснее?

— Например? — Она покраснела.

— Помнишь, перед встречей я рассказывал о шлеме для детей, которые не слышат?

— Конечно…