После развода Ирина устроилась горничной, но хозяин попросил её сыграть невесту на ужине ради важной сделки

— Оставьте это мне. Лучше помолчите, без необходимости на вопросы не отвечайте. Если спросят, где познакомились, назовите филармонию: я там часто бываю. Вы любите музыку?

— Конечно.

— Тогда всё хорошо. Держитесь естественно и ничего не бойтесь. Встреча деловая, в личную жизнь там особенно углубляться не станут. Жёны этих людей обычно заняты обсуждением расценок своих косметологов; можете вовсе не поддерживать их разговоры. От вас требуется смотреть на меня с любовью. Больше ничего.

— Больше ничего? — Ира засмеялась. — А вы уверены, что изобразить влюблённый взгляд так легко?

— Женщины ведь все немного актрисы, — Николай Степанович подошёл ближе. — Выпейте два бокала вина, расслабьтесь. Я вам верю. В людях ошибаюсь редко и думаю, что вы справитесь. Но если не справитесь, упрекать вас не стану: авантюру затеял я. За услугу заплачу при любом исходе. Назовите сами, сколько хотите получить.

— Даже не знаю… Как-то это…

— Не нужно стесняться. Я не жадный.

— Я не из-за этого, — смутилась Ира. — Если у меня ничего не выйдет, как я потом возьму деньги? Будет казаться, будто обокрала вас.

— Тогда решим после встречи. Вы сами скажете, во сколько оцениваете свою работу. Ну что, соглашаетесь?

— Ещё не знаю. А мои обычные обязанности? Их ведь никто не отменял.

— Об уборке не тревожьтесь. Мир не рухнет, если в этом унылом домишке один раз останется неприбрано.

— Хорошо, — кивнула она. — Что мне делать?

— Завтра займитесь собой, как мы уже говорили. Экономить не надо: вы должны выглядеть ослепительно. Оставлю вам контакты хорошего стилиста и дам свою карточку, ею и расплатитесь. Платье с туфлями доставят завтра вечером. А украшения у вас есть?

— Кое-что найдётся.

— Кое-что нам не годится, — вздохнул Николай. — И кольцо понадобится. Невесту без помолвочного колечка как-то трудно представить. Какой у вас размер?

— Пятнадцатый.

— Отлично. В воскресенье жду вас с утра. Успеем немного порепетировать перед ужином.

Из салона Ира вернулась с эффектной укладкой. Когда она рассказала матери, зачем понадобилось так наряжаться, Светлана Андреевна ахнула.

— Он попросил тебя о чём?

— Мам, я понимаю, что ты меня осуждаешь. Но деньги здесь ни при чём. Мне хочется помочь человеку, который относится ко мне с уважением и хорошо платит за работу. Да и сам он мне симпатичен. Почему я должна отказать? Когда всё закончится, скажу ему, что платить не нужно.

— Глупость какая! Чем плохи деньги? Купила бы наконец виолончель, снова начала давать уроки. Или ты навсегда решила остаться у него горничной?

— Не знаю, — задумалась Ира. — Мне там нравится. Тихо, спокойно, красиво. Пока натирала эти бесконечные зеркала, даже о Максе забыла. А ещё Василий Петрович учит меня ухаживать за садом. Я ведь мечтаю когда-нибудь купить дачу. Там всё, чему он меня научит, пригодится.

— Дачу? — мать рассмеялась. — Дочка, ты музыкант. Неужели собираешься всю жизнь вытирать пыль?

— Ты же сама помогла мне туда устроиться. Говорила, что уборка — временная мера, чтобы выбраться из ямы.

— Конечно, тут все средства хороши. Но зачем, Ирина, ты окончила консерваторию? Чтобы давать частные уроки, хватило бы и музыкального училища.

— Мама, ты ведь знаешь, что после той дурацкой травмы мне пришлось навсегда распрощаться с профессией виолончелистки. Я и без того долго не могла прийти в себя. Хотела блистать на сцене, а не учить держать пальцы детей, которые Баха от Дворжака не отличают. Может быть, больше не хочу этих уроков! За месяц горничной я получаю столько же, сколько могла бы заработать не менее чем за сто занятий. Пусть работа грязная, зато мне не приходится мучиться со смычком в руке. По-твоему, перебирать струны покалеченными пальцами — такое веселье? Каждый раз думать, как моя карьера разбилась вдребезги? Уж лучше мыть полы, чем тонуть в сожалениях и удерживаться, чтобы со всей дури не треснуть очередного бездаря. А его родители, конечно, уверены, что вырастили нового Рахманинова.

— Зачем так кипятиться? — возмутилась Светлана. — Делай как знаешь. Но эта ваша игра всё равно дурная затея.

— Почему? Боишься, что партнёры Николая Степановича сразу меня раскусят? Я ещё помню, как держаться в обществе. Вспомни хотя бы, перед кем мне доводилось выступать. Богатеньким дяденькам в строгих костюмах я сумею пустить пыль в глаза. Ковальчук всё обдумал, мне остаётся ему довериться. Он попросил помочь — я не подведу. Если понадобится и он попросит, даже свадьбу сыграем.

— Ну да, попросит, — засмеялась мать. — Ох, Ира, ты и сама не понимаешь, во что влезла. Впрочем, решать тебе. Взрослая уже, нечего тебя учить…