После развода Ирина устроилась горничной, но хозяин попросил её сыграть невесту на ужине ради важной сделки

Дубровский тут же поднёс её руку к губам и поцеловал.

— Можно Ира, — добавила она. — Мне так привычнее. Друзья тоже меня так называют.

— Ира… Рад знакомству! — Он довольно покачал головой. — Наконец Николай нашёл достойную женщину. По вашим глазам всё видно. Ох, Ирочка, сколько я встречал авантюристок, охотниц за чужим богатством и прочих подобных особ! Коленька-то скромный, ему от таких дам держаться бы подальше. Боялся я, что угодил он в лапы одной из них. Теперь отлегло. Когда свадьбу гуляем?

— Свадьбу? — Ира побледнела.

— В сентябре, Владимир Семёнович, — выручил её Николай. — Хотим обойтись небольшой церемонией, без лишней пышности.

— Надеюсь, приглашение и мне достанется, — хитро прищурился Дубровский. — Ирочка, семья для меня многое значит.

— Да, Коля говорил, — кивнула она.

— Я всю жизнь заботился о своём тыле, хотел оставить после себя наследие. И, смею сказать, кое-чего добился. Мы с супругой Оксаной познакомились пятьдесят лет назад. Сегодня её, к сожалению, нет: уехала на благотворительную акцию в большой город. А тогда нам было по семнадцать лет, ветер в голове. Только я сразу понял: другой мне не надо. Полвека миновало, и ни разу не усомнился в своём выборе. У нас четверо сыновей, замечательная дочь, внуки. Теперь правнучку ждём. Вот что такое семья, Ирочка. Надёжный бастион, который удержит, не даст упасть. А упадёшь — поможет встать. На свете нет ничего важнее. Без семьи у человека, считай, ничего и нет. Ни одни узы не свяжут крепче этих. Вы согласны?

— Только не всякий брак даёт такую семью, о которой вы говорите, — отозвалась Ира с грустной улыбкой.

— Конечно, не всякий. Взять хотя бы Николая. Разве то была семья? Выгодное сожительство, вот и всё. А ему осталось разбитое сердце и столько лет одиночества. Знаю, Коленька, сейчас возразишь: и один многого достиг. Достиг, спору нет. Но ради чего? Кому оставишь нажитое? На тот свет богатства не заберёшь. И не одни деньги я имею в виду. Ты человек умный, пожалуй, даже чересчур. А дети твои растут отдельно от тебя. Твоих знаний, твоего опыта им не передашь. Впрочем, ещё не всё утрачено. Посмотри, как сияют глаза у твоей невесты! Эта чудесная девушка, уверен, наконец сделает тебя счастливым.

— Был бы рад, если бы так и вышло, — процедил Николай.

Разговор явно его угнетал.

— Так тому и быть! — прогремел Дубровский. — Пойдёмте, Ирочка, представлю вас остальным. Есть хотите? Ужин вот-вот подадут.

За столом Ира больше слушала. Женщин собралось немного, а в мужские разговоры она не всегда могла вникнуть. Зато в одном почти не сомневалась: затея Николая удалась. Владимир Семёнович то и дело поглядывал на них, возвращался к своим рассуждениям о семье и, по всему видно, был очарован его невестой.

После ужина беседу перенесли на диваны. Изображая заинтересованность, Ира рассматривала гостей: двоих банкиров, известного мецената с женой, двух сыновей хозяина — энергичных молодых людей, щедрых на философские высказывания. Ещё здесь была важная пожилая дама, не выпускавшая трубки.

Вокруг Владимира Семёновича вращалась вся эта маленькая вселенная. Он рассказывал, рассуждал и временами звонил в крошечный колокольчик. На звон являлся молодой человек, чтобы долить ему вина.

Николай всё это время крепко держал руку Иры. Она не могла понять, кого он старается успокоить — её или себя. А может, столь убедительно изображал влюблённого, которому невозможно оторваться от своей дамы.

— Что-то вы приуныли, — внезапно пробасил хозяин. — Время ещё детское. Не сыграть ли нам?

Он покинул кресло, прошёл в угол зала и нажал кнопку, лукаво подмигнув Николаю. Стеновая панель без звука сдвинулась; за ней оказалась ниша со стереосистемой.

— Во что предлагаете играть? — спросил напрягшийся Николай.

— Колька, я помню, ради чего мы собрались, — прищурился Дубровский. — Контракт наш не забыт. Ты ведь знаешь: я ничего не забываю. Наверняка решил, будто я нарочно ухожу от делового разговора. Напрасно. Каждый здесь рассчитывает на сделку со мной. Денег у меня достаточно, но вкладываю я их теперь осмотрительнее. Выберу только один проект. Твою компанию, банки этих господ, фирмы сыновей или акции уважаемой Раисы Викторовны, которая и в свои годы себя не бережёт, даже трубку отложить некогда… Пока сам не знаю, что именно. Думал долго: достоинства есть у всех, недостатки тоже, а обижать никого не хочется. Решение подсказала жена. Затем я вас и пригласил — определить, с кем продолжать путь. Мальчики, без обид, — повернулся он к сыновьям. — Родство родством, но прослыть любителем кумовства мне не улыбается.

— Да что за игра-то, Володечка? — каркнула Раиса Викторовна, выпуская дымное кольцо.

— Проще не придумаешь, — засмеялся он. — Как в телевизионных музыкальных викторинах: услышал мелодию — назови. О моей любви к музыке вы знаете. Мне хотелось бы иметь партнёра, который её разделяет. Нам легче будет понимать друг друга. Вижу, недоумеваете! Не беспокойтесь, рассудок при мне. Надоел скучный бизнес, захотелось привнести в него изящество, тонкость. Музыка помогала мне во всех сделках, какую ни возьми.

— Папа, хватит томить! Расскажи уже правила, — нервно перебил Павел.

— Паша, судя по всему, победа у тебя в кармане? — усмехнулся отец. — Похвально. Значит, не впустую я годами платил твоему преподавателю фортепиано. А Стасик что-то загрустил. Да, сынок?

— Отец, зачем этот цирк? — насупился Стас. — Ты знаешь, музыку я терпеть не могу, а чёртову классику всегда ненавидел. Опять хочешь показать, какой я никудышный рядом с Пашкой? Для этого всё и устроил!

— Ничего подобного, Стас. Просто таковы условия. Не нравится — можешь уехать. И любой из присутствующих тоже волен отправиться домой…