За месяц до свадьбы Ника подслушала отца и жениха в мастерской, но не дала им договорить

Так она никогда ничего не выберет. Разве что пронумеровать платья, написать номера на бумажках, перемешать и вытянуть одну наугад.

Все эти игры с нарядами и отражениями заканчивались одинаково. Ника возвращала платья на кронштейны примерочных, ещё раз окидывала их взглядом и уходила с невесёлой улыбкой. Чем дольше тянулись поиски, тем сильнее становились сомнения. Впору свадьбу отменять из-за одного платья.

Но где-то глубоко она знала: дело вовсе не в том, что невозможно выбрать. Это она сама оттягивала время. Нашла такой нелепый способ отодвинуть свадьбу, не думать о ней. В ослепительно красивом наряде она боялась выглядеть глупо, потому что сама была некрасивой.

Давно ведь смирилась. Признала, что внешность ей не изменить, научилась спокойно жить и без особой нужды в зеркало не заглядывать. А в последние недели с платьями она вертелась перед ним больше, чем за всю прежнюю жизнь. То поправляла ткань на плечах, то всматривалась в отражение, то отворачивалась от него, не желая смотреть дальше. И вся свадебная суета, и главное — то, что она выходит замуж, — до сих пор казались ей чем-то ненастоящим. Шуткой. Миражом. Она — и вдруг невеста.

Когда-то Ника уже решила, что семейная жизнь ей не положена: ни один здравомыслящий мужчина не захочет провести с ней все свои годы. На меньшее она и сама соглашаться не собиралась.

Вероника Гончар действительно была некрасива. Здесь не помогала привычная оговорка про девушку, которой далеко до супермодели, зато она хорошенькая. Хорошенькой Ника не была; даже симпатичной её трудно было назвать. Она знала об этом с детства, но ходить с опущенной головой не привыкла и достоинства не теряла.

Одиночкой, замкнувшейся на своих переживаниях, она тоже не стала. Друзей хватало всегда, и им её внешность была безразлична. Конечно, встречались и другие сверстники — в школе, спортивной секции, повсюду, где собирались дети. Насмешливые взгляды и дурацкие прозвища давно перестали быть неожиданностью. Как и жалость, которую люди поделикатнее старались от неё скрывать.

Мама не раз обнимала плачущую дочь и убеждала:

— Никуша, тебе нужно научиться пропускать эти глупости мимо ушей. Когда человек говорит гадость, он себя выставляет в дурном свете. Тебя его слова хуже не делают.

Маленькой Нике такие утешения помогали мало. Позднее то ли выдержки прибавилось, то ли она привыкла и перестала придавать значение чужим мнениям, не заслуживавшим её слёз. Во всём остальном она была ничуть не хуже окружающих, а кое в чём заметно их превосходила.

Алгебру и геометрию, от которых большинство школьников готовы были бежать, Вероника осваивала без труда. Задания старших классов она щёлкала, как семечки, и уважение одноклассников завоевала прочно. А после победы в олимпиаде, где соревновались школьники со всей страны, её во всеуслышание назвали гордостью школы. Тут уж нашлись и завистники. Их бессильное шипение про нос, «как клюв у цапли», значило немного.

Дома Ника росла среди умных, интеллигентных людей, любивших и уважавших друг друга. Её мать Оксана, стройная миловидная женщина, работала участковым врачом районной поликлиники. Для всего многоквартирного дома она была местной достопримечательностью и последней инстанцией в вопросах здоровья.

Сама Оксана от такого всезнания изрядно страдала. Отказать в совете или помощи она не умела, и у Гончар постоянно толкались соседи: просили со слезами то осмотреть, то пощупать, то померить что-нибудь. Приносили назначения — пусть прочтёт, что там им выписали. Или спрашивали, куда теперь идти со своими болячками.

Владимира в доме знали не хуже, только обращались к нему с другими бедами. Инженер-механик по образованию и технарь от рождения, он умел разобраться с любой автомобильной поломкой. Порой хватало звука мотора: ещё не притронувшись к машине, Владимир уже понимал, что с ней случилось. Среди автолюбителей его слово имело немалый вес.

Соседи жили небогато. Кому повезло, те ездили на старых машинах, оставшихся от предыдущего поколения; ломались они уже в силу почтенных лет. Тут без Владимира Гончар было не обойтись. Много лет он отработал на автобазе, а потом решил пустить своё умение в дело и открыл маленькую ремонтную мастерскую.

Клиентов хватало с самого начала: заработанная за годы репутация продолжала работать на него. Однако дело так и оставалось небольшим ремонтным боксом. Предпринимательского азарта и желания организовывать чужую работу у Владимира не было вовсе — ему нравилось делать всё самому…