За месяц до свадьбы Ника подслушала отца и жениха в мастерской, но не дала им договорить

Подруга рассмеялась. Оксана тоже улыбнулась, но кошки на душе продолжали скрестись. За дочь она, конечно, была рада: та не позволяла ни хамству, ни жестокости заставить себя опустить голову. Даже отвечала порой, по материнскому разумению, резче, чем следовало. Училась Ника хорошо, а уж в точных науках с ней мало кто в школе мог сравниться.

Вернулось к ней и детское увлечение хореографией: два года подряд она ежедневно занималась в студии современного танца. Правда, после нескольких стирок насквозь мокрых футболок Оксана пересмотрела своё представление об этих занятиях. То, чем увлеклась дочь, гораздо больше напоминало спорт с основательной нагрузкой, нежели танцы, какими их представляла мать. Тело стало сильным, гибким, стройным; длинные мускулистые ноги и тонкая талия вполне заслуживали красивых нарядов.

Нарядов хватало. Владимир к тому времени превратил свой ремонтный бокс в небольшую автомастерскую, и заработок позволял хорошо содержать семью. Ника могла одеваться модно; не приходилось ей обходиться и без прочих вещей, с которыми подростку легче чувствовать себя уверенно.

— Если бы разрешалось никогда не показывать людям лицо, успех мне был бы обеспечен, — спокойно шутила Вероника, хотя горечь в этой шутке всё-таки оставалась.

После школы она выбрала архитектурный институт. Любимые алгебра с геометрией, интересная профессия с хорошими перспективами — всё это привлекало её. Но была ещё одна причина: технический вуз представлялся ей местом особенной серьёзности. Среди высшей математики, инженерии и объёмной графики людям, наверное, будет недосуг разглядывать чужие носы и лбы, оценивать, достаточно ли пышно лежат волосы.

В общем, надежда оправдалась. Уважение сокурсников Вероника завоевала быстро, учёба давалась ей успешно и доставляла удовольствие. А рядом кипела другая жизнь, за которой она украдкой наблюдала: кто-то ухаживал, кто-то влюблялся, за горячими признаниями следовали столь же бурные ссоры и расставания. Случались даже поспешные ранние свадьбы. Саму Нику всё это обходило стороной, и удивляться она не собиралась.

Один за другим обзаводились семьями бывшие одноклассники, ребята из института, соседи по старому дому, где Гончары прожили много лет, дети родительских друзей. Женились и выходили замуж, казалось, все. Ну и пускай. Подумаешь! Не больно-то ей кто-нибудь нужен.

Эта понятная, предсказуемая, временами скучноватая жизнь вдруг изменилась. Началось всё с давней мечты — научиться водить.

В машине Нику привлекала далеко не одна возможность быстро попасть куда нужно. Свобода, независимость, а главное, уверенность в себе — вот чего ей недоставало. Она представляла, как непринуждённо подойдёт к автомобилю, изящно сядет, подберёт ноги, откинет волосы. Затем опустит на лицо тёмные очки, заставит двигатель эффектно рявкнуть и рванёт с места.

Ещё подростком она завистливо провожала взглядами женщин за рулём. Им, по её убеждению, вовсе не требовалась красота: хватало смелости и уверенности. Вот выскочила из ярко-красной иномарки стильная брюнетка, скрылась в магазине, а девочка всё смотрела ей вслед. Вырастет — непременно выучится водить и станет такой же.

Через несколько минут женщина вернулась, и оказалось, что лицом она совсем некрасива. Для Ники это стало ещё одним подтверждением: автомобиль наделяет свою хозяйку особенным сиянием, за которым уже не различить её недостатков. Решено. Когда вырастет, обязательно сядет за руль.

Как только позволил возраст, Вероника записалась на курсы. С теорией разобралась, перешла к практике — и тут обнаружилась истина, ради которой большинству людей вовсе не нужно было учиться. Одним вождение даётся от природы, другим чего-то для него не доложили.

Комплект у всех вроде одинаковый: голова, руки, ноги, глаза, уши и остальные органы чувств. Только одни за рулём успевают услышать, увидеть, оценить обстановку, принять решение и сделать всё необходимое. Другие словно разом теряют и зрение, и слух. Или ещё хуже: звуки с картинками сбиваются в кашу, а скованный страхом мозг не способен ничего в ней разобрать. Куда уж ему заставить напряжённые до судорог руки и ноги двигаться как следует.

В такой ситуации разумнее было бы уступить водительское место тем, кто с ним справляется, и беззаботно пользоваться удобствами вечного пассажира. Но Ника, явно принадлежавшая к обделённым, от мечты не отступалась. Урок за уроком она садилась за руль, а инструктор с терпеливой, уже усталой иронией заводил привычное:

— Никуся, всё приготовили? Ничего не упустили?

Вероника испуганно ойкала, принималась зачем-то ощупывать волосы и растерянно моргала. Инструктор страдальчески вздыхал. Лишь тогда до неё доходило, что следовало пристегнуть ремень и настроить зеркало заднего вида…