За месяц до свадьбы Ника подслушала отца и жениха в мастерской, но не дала им договорить

Будто бы водительское сиденье в несколько десятков раз убавляло ей ума. За пределами машины та же самая девушка заканчивала четвёртый курс архитектурного факультета, успешно осваивала начертательную геометрию, методологию проектирования, композиционное моделирование и экономику строительных решений. Без пространственного мышления, высшей математики, быстрых и сложных расчётов там делать было нечего.

Совсем недавно она блестяще защитила курсовую, посвящённую проекту многоэтажного жилого здания, где использовались энергоэффективные технологии и параметрический дизайн сложных архитектурных форм. А в машине переставала различать правое и левое, смешивала педали с рычагами и даже спустя неделю практики раз за разом давила на газ, не включив передачу. Если же передачу удавалось вспомнить, автомобиль всё равно оставался на месте. Про ручной тормоз она забывала наверняка.

Инструктор удивлённо мотал головой, вздыхал и ехидничал:

— Вероника, скажите-ка, что за знак остался у нас позади? Нехорошо… Придётся вам припарковаться, выйти и посмотреть. На знаки полагается обращать внимание, уважаемая.

Последнее слово звучало откровенной насмешкой. Ника останавливала машину, отлепляла от руля вспотевшие ладони и обречённо плелась разглядывать пропущенный знак.

— Ника, брось ты это дело, — уговаривали родители, переживавшие каждую неудачу вместе с ней. — Зачем себя так мучить? Ну не даётся тебе вождение.

В ответ она лишь упрямо мотала головой и продолжала переламывать свою незадачливую судьбу. Теоретический экзамен сдала с первой попытки, без труда. Зато практический превратился в неравный бой.

Пересдачи шли одна за другой. Сменявшиеся инспекторы уже встречали Веронику Гончар как родную, улыбались ей и искренне болели за неё. Она и краснеть от стыда перестала. Оставалось уповать, что великое событие всё же произойдёт прежде, чем она доживёт до возраста, в котором права, чего доброго, выдавать по закону уже нельзя.

И одна из пересдач вдруг оказалась удачной. Ни разу Ника не заглохла, на разметку не наехала, в нужный ряд перестроилась ловко. Даже указала правый поворот, хотя руку так и тянуло включить левый.

— Никуся, поздравляю! — Инспектор дорожной полиции радовался от души; в широкой улыбке чувствовалось немалое облегчение. — У нас у всех сегодня знаменательный день.

Заветный прямоугольник пластика наконец достался ей. Вероника немного успокоилась, но зазнаваться не стала: до настоящего умения водить ей было как до луны пешком. Учиться предстояло именно теперь.

— Пап, поможешь мне? Хочу ведь не только права иметь, а водить как следует.

— Ещё спрашиваешь, доченька! — Владимир расплылся в улыбке. — Солнышко, после моих уроков ты так поедешь, что нынешним автошколам останется только бледнеть от зависти.

Бледнеть, однако, пришлось ученице. Стоило Владимиру занять пассажирское место, как добрый, мягкий, улыбчивый отец становился совсем другим человеком. Неопытность и бестолковость дочери меняли его на глазах. Через подобную науку проходило немало начинающих автомобилисток, доверившихся мужьям, отцам, братьям и прочим родичам-мужчинам.

Ника по неопытности бросала педаль газа, машина дёргалась, а вместе с ней вздрагивал и Владимир. Он сердито сопел, ворчал, затем, разогревшись вместе с двигателем, уже в полный голос возмущался. Доставалось и Никиной непонятливости, и всем женщинам, которым, по его словам, вождение не давалось вообще.

— Ты куда её ведёшь?! — вопил он, едва автомобиль уходил немного в сторону. — Да что ж ты творишь! Коробку мне угробишь!

— Спасибо, пап. Дальше уж я сама, — вежливо сказала перепуганная, оглохшая от крика дочь и осторожно закрыла автомобильную дверь.

— И кому пришло в голову дать тебе права! — донеслось вслед.

Она сидела у себя в комнате и обиженно сопела, когда в дверях робко показалась отцовская голова. Владимир взглянул на неё, будто просил разрешения, вошёл и опустился рядом. Обнял за плечи.

— Никуш, солнышко, не сердись на старого дурака. Сам не пойму, что на меня нашло, — пробормотал он. — Слушай, придумал. Дам-ка я тебе машину. В гараже одна стоит, старенькая, зато лёгкая в управлении, шустрая — считай, на месте разворачивается. Завтра пригоню, будешь ездить без спешки, упражняться сколько надо. Подойдёт? Или хочешь ещё раз со мной попробовать? Обещаю тебе, я…

— Нет, папуля, спасибо! — Ника вздрогнула, потом улыбнулась. — А вот машину ты хорошо придумал. Лучше я сама, спокойно.

На другой день ей торжественно выдали сначала ключи, затем автомобиль. Иномарка была заслуженная, но бодрая. Нике даже почудилось, будто та подмигивает фарой и беззвучно подбадривает: «Не бойся. Мы с тобой справимся»…