Мужа не оказалось дома, когда Поля неожиданно вернулась

До полного выздоровления Раиса Павловна так и не дошла. Ещё через несколько месяцев она тихо умерла во сне. Похороны устроила невестка. Сообщить Виктору о смерти матери не получилось: старый номер был недоступен, другого Поля не знала, как и того, где его искать.

Почти полгода прошло после похорон, когда Поля приехала проверить квартиру свекрови перед продажей. Жильцы уже съехали. Раиса Павловна хотела, чтобы невестка рассчиталась с долгами, а оставшиеся деньги потратила по своему усмотрению.

Поля задумчиво ходила по комнатам и услышала ключ в замке. Вошёл Виктор. При виде неё лицо его изменилось.

— Ты зачем здесь? Вон отсюда! Квартира моя, я законный наследник.

— Здравствуй, Виктор, — усмехнулась она. — Наследник, значит. О смерти матери ты всё-таки знаешь.

— Конечно. Даша по базе нашла.

— Она ещё врачом работает? Не посадили? — спросила Поля с подчёркнутой вежливостью.

— Не дождёшься!

— Я и не жду. Но на квартиру зря рассчитываешь. Она принадлежит мне. Раиса Павловна хотела, чтобы я продала её и погасила долг, который из-за тебя выплачиваю.

— Врёшь! — Виктор побелел от злости.

— Есть дарственная на моё имя. С документами всё в порядке.

— Не достанется тебе квартира, — прорычал он. — Я буду с тобой судиться.

Поля пожала плечами. Виктор вышел, хлопнув дверью.

Спустя некоторое время пришла повестка. На слушании Виктор рвал и метал: называл бывшую жену воровкой, мошенницей, твердил, что она воспользовалась доверием больной старушки. Судья спросил, где находился он сам, почему оставил мать и даже не приехал на похороны. Тут Виктор сбился на невнятные оправдания — были, мол, срочные дела. Этих ответов судье оказалось достаточно.

Поле хотелось сказать и о других его поступках, но она сдержалась. Обещала Раисе Павловне, которая до конца любила сына. Даже оставила ему кое-что — старую дачу, о которой за всеми несчастьями почти забыли. Только Виктору одной дачи было мало: он хотел получить всё.

Решение суда не оставляло места для спора: квартира принадлежала Поле. После слушания Виктор злобно посмотрел на неё и ушёл. Она с удивлением обнаружила, что этот взгляд уже ничего в ней не вызывает. Любовь исчезла, злости тоже не было. Остались усталость и равнодушие.

Вскоре квартира была продана. Поля закрыла все долги, отправила часть денег сыну с невесткой, а немного оставила себе — на море, о котором продолжала мечтать.

Летним утром, в первый день отпуска, она летела навстречу волнам, солнцу и песку. Волновалась как девчонка: самолётом путешествовала лишь второй раз в жизни. Не забыла ли чего, хорошая ли будет погода, удачно ли выбран пансионат? Предстоящий отдых занимал все её мысли.

Сосед, мужчина средних лет, то и дело поглядывал на неё, словно собирался заговорить и не решался. Лишь когда самолёт набрал высоту, он обратился к Поле:

— Простите, девушка, мы прежде не встречались?

Она удивлённо посмотрела на крепкого ровесника в дорогом летнем костюме. Таких франтов среди знакомых у неё не водилось. Пожала плечами.

— Вряд ли.

— Я Максим.

— Полина, — буркнула она и повернулась к иллюминатору.

Максим улыбнулся, поняв, что беседы не выйдет. День и без того не задался: пришлось срочно лететь на переговоры о сделке, а мест в бизнес-классе не оказалось. Он немного расстроился, но рядом с симпатичной молодой женщиной надеялся поболтать, отвлечься. Однако спутница сидела букой. И всё-таки где-то он её уже видел.

Вспомнилось это при посадке. Она приходила за кредитом в его банк, растерянная и расстроенная: мужу требовалось лечение. Максим тогда случайно заглянул в отдел кредитования и запомнил милую женщину. С одобрением были трудности, он даже посодействовал, чтобы деньги ей выдали наверняка. Теперь она сидела рядом.

— Как здоровье вашего мужа? — спросил он уже на выходе из самолёта.

— Мужа? — Поля удивилась.

— Я вспомнил вас. Вы брали в нашем банке кредит, ему на лечение.

— Вот оно что. Вы всех клиентов помните? — усмехнулась она.

— Не всех. Вас запомнил. Глаза у вас цвета оливок.

— У беды глаза зелёные, — снова усмехнулась Поля.

Разговор неожиданно стал ей приятен. Жаль, что заговорили толком лишь теперь, на выходе.

— Мне кажется, у счастья такие глаза, — негромко возразил Максим. — Ваш муж — счастливчик.

— Может быть. Только сам он этого не оценил, — после паузы зачем-то сказала она. — Пора прощаться. Всего хорошего. И спасибо за ту помощь. Хотя… Впрочем, уже неважно. Позади всё…