Ира согласилась неделю ухаживать за больным, но вместо помощи он попросил её наблюдать за домашними

Ольга выбежала, даже не увидев Иру. Максим остался за столом, глядя на кольцо.

Через минуту постучала Тамара Григорьевна. Войдя, она села напротив племянника и заплакала. За всё время знакомства Ира впервые видела её такой.

— Прости. Ведь это я придумала с чашкой…

— Тётя Тома. — Максим взял её руку. — Во всём доме только ты приносила мне мокрое полотенце. И не знала, что я изображаю приступ.

Неделю спустя Ира вернулась в съёмную квартиру. Оставаться под одной крышей с работодателем, когда необходимость миновала, ей казалось неправильным. Опасности в доме уже не было.

Елена Матвеевна расписала восстановление на три месяца. Пять дней в неделю Ира приезжала к девяти утра и работала до шести вечера. Первые две недели, чтобы встать, Максиму ещё требовалась её помощь. Ноги дрожали, кружилась голова — теперь от слабости, а не от яда. Полгода, проведённые в постели, давали о себе знать.

Ира добивалась, чтобы он выполнял упражнения реабилитолога. Максим ругался с такой изобретательностью, что однажды проходившая мимо спальни Галина Степановна перекрестилась.

— Ещё десять повторений, — говорила Ира.

— Вы садистка.

— Медсестра.

— Разница небольшая.

К концу первого месяца он уже ходил с тростью по второму этажу. К концу второго самостоятельно спускался и обедал в столовой с Тамарой Григорьевной. Тётя словно помолодела: снова ворчала на Галину, проверяла, нет ли на полках пыли, и подкладывала племяннику лишнюю котлету, притворяясь, что сделала это случайно.

Компания тоже постепенно оживала. Банк не пропустил платёж на триста миллионов, и сумма осталась у компании. По перечисленным сорока миллионам разбирательство продолжалось. Максим сначала работал по видеосвязи из кабинета, затем стал выезжать в офис на два-три часа. Степан Леонидович доставлял бумаги. Теперь каждую Максим прочитывал целиком, а потом повторно. Ира это видела.

Дело Павла и Николая передали в суд. На заседания Максим не ездил ни разу.

Однажды вечером Ира застала его в кабинете с телефоном. На экране было сообщение брата. Максим долго смотрел на него, затем удалил, не ответив.

— Он обвиняет меня в том, что я разрушил ему жизнь, — сказал он, заметив её взгляд. — Представляете?

— Представляю. Люди, отнимающие у других всё, уверены, что обокрали именно их.

Споры между ними не прекращались: таблетки, нагрузки, разрешение на кофе. Как-то в девять вечера Максим позвонил с вопросом:

— Мне можно кусочек торта? Галина испекла.

— Нельзя.

— Я уже съел.

— Тогда зачем спрашивали?

— Хотел поговорить с вами. Спокойной ночи.

Последние слова он произнёс торопливо, будто испугался того, что сказал, и отключился. Ира потом долго сидела на кухне, не выпуская телефона.

Она замечала, как по утрам он ждёт у окна, но отходит, едва её машина появляется у ворот. Как помнит всё из её рассказов: имя мамы, посёлок, где прошло её детство, нелюбовь к сладкому кофе. Однажды Ира порезала палец о край ампулы. Максим принёс ей пластырь сам, хромая, без трости, а остаток вечера делал вид, что ничего особенного не произошло.

При этом ни словом, ни жестом он не ставил её в неловкое положение. Черту между ними не переступал. Ире иногда казалось: сейчас заговорит о другом. Но он умолкал, спрашивал о давлении или переводил разговор на погоду из новостей.

В понедельник, под конец третьего месяца, она приехала к 9:00, как обычно. Охранник пропустил её через ворота. В холле она остановилась: Максим стоял с кофе, в рубашке и брюках, без трости. Он прошёл к лестнице, обернулся и улыбнулся.

— Вы ходите, — сказала Ира.

— Наблюдательная.

— Значит, во мне уже нет необходимости.

Улыбка исчезла. Максим хотел возразить, открыл рот, но промолчал. Для ухода она действительно больше не требовалась. Курс Елены Матвеевны завершался в пятницу; реабилитолог ещё неделей раньше сказал, что дальше Максим сможет справляться сам.

— В пятницу последний день, — тихо произнёс он.

— Да. В пятницу.

Эта неделя миновала быстрее всех предыдущих. После заключительного осмотра в пятницу вечером Максим пригласил Иру в кабинет. На столе её ждал конверт.

— Здесь оплата по договору. И немного сверх неё.

Ира пересчитала деньги, отделила добавку и вернула её на стол.

— Мы согласовали сумму. Её я принимаю. Больше не нужно.

— Ира, вы мне жизнь спасли.

— Я помогла понять, что происходит. Жизнь вам спасали врачи.

— Тогда примите хотя бы машину. В прошлый вторник ваша трижды не завелась, я видел из окна.

— Нет.

— Квартиру?

— До свидания, Максим Иванович…