Ира согласилась неделю ухаживать за больным, но вместо помощи он попросил её наблюдать за домашними

Взяв сумку, она направилась к двери.

— А цветы? — спросил он вслед.

Ира остановилась, обернулась, подумала.

— Цветы приму.

— Ну наконец! — выдохнул Максим и громко позвал Галину Степановну.

Через несколько секунд домработница появилась с белыми розами. По всему было видно: с букетом она давно ждала в коридоре.

— Ещё утром заказал, — смущённо сказала она, передавая цветы. — На всякий случай. Сказал, если не возьмёте, сам их съест.

Ира рассмеялась и приняла розы.

— Елена Матвеевна пригласила меня в клинику, — сказала она уже у порога. — Открывают новое отделение. Я соглашусь.

— Сами нашли?

— Сама. Можете не проверять.

— Я и не намеревался.

Он проводил её к машине. Та завелась со второй попытки. Максим стоял у ворот, засунув руки в карманы, и смотрел, пока Ира не выехала на дорогу.

Тамара Григорьевна подошла сзади. Помолчала рядом с ним.

— Дурак ты, Максимка.

— Знаю, тётя Тома, — ответил он, не оборачиваясь. — Но она была моей работницей. Я не мог.

— Теперь уже не работница.

Тётя ушла в дом.

Четыре месяца спустя Ира работала в новом отделении клиники Елены Матвеевны. Туда поступали люди после тяжёлых отравлений. Длинные смены выматывали, работа была трудной, но давно она не возвращалась домой с таким чувством: всё находится на своём месте.

Деньги маме теперь уходили вовремя. Старую машину Ира наконец отдала в сервис. После замены аккумулятора та запускалась с первой попытки.

О Максиме она почти ничего не знала. Однажды увидела новость: по делу о попытке хищения в крупной компании вынесли приговор. Павел Бондарь и его сообщник получили реальные сроки. Ира выключила телефон и долго сидела на кухне. Думала о том, как Максим слушал приговор, а не о самом наказании.

Звонков от него не было. Только однажды пришло короткое сообщение: «Ходил сегодня в бассейн сорок минут. Без трости, разумеется».

Ира ответила: «Не геройствуйте». Он отправил смайлик. Больше сообщений не приходило.

В четверг, около семи вечера, Ира заполняла журнал на посту. К ней подбежала молоденькая медсестра с ресепшена.

— Ира, вас срочно просят в холл.

— Кто?

— Мужчина. Говорит, пришёл лично к вам.

На последней ступеньке Ира остановилась. В холле стоял Максим — загорелый, здоровый, плечистый, в тёмном костюме. Букет в его руках был таким огромным, что охранник время от времени поглядывал на него, будто пытался определить, не скрывается ли в цветах что-нибудь запрещённое.

Ира сначала испугалась. Подойдя быстро, машинально взяла его за запястье, проверяя пульс.

— Вам нехорошо?

— Ужасно, — серьёзно ответил Максим.

— Что именно? Голова кружится? Тошнит? Вы что-нибудь пили?

— Одна медсестра уволилась. Больше мной не командует.

Несколько секунд Ира смотрела на него, всё ещё держа руку. Потом засмеялась — сперва негромко, затем так, что девушка с ресепшена выглянула из-за стойки.

— Вы ненормальный, — сказала она, отпуская запястье.

— Я уже слышал. Держи.

Букет оказался тяжёлым. Прижав его к себе, Ира заметила это «держи»: он больше не говорил ей «держите».

— Ира, — Максим заговорил без обычной насмешки. — Не пугайся, я не пришёл благодарить или снова предлагать деньги. Ты мне давно нравишься. Наверное, с того разговора, когда ты позволила мне выбирать кашу. Но ты работала у меня. Я не хотел делать тебе неудобно: отказать работодателю спокойно трудно. Мне не нужно было согласие из-за зарплаты, благодарности или жалости.

— А теперь?

— Теперь ты мне ничем не обязана. Я тебе не плачу. Поэтому хочу пригласить тебя на ужин в субботу. Место выберешь сама.

Ира улыбнулась.

— Если я скажу «нет»?

— Буду страдать. Миллионеры тоже умеют. За последние полгода опыта набралось достаточно.

Она опять засмеялась.

— В субботу, в семь. Место выбираю я.

— Посмотрим.

В субботу они ужинали в маленьком грузинском ресторане неподалёку от её дома, куда Ира прежде ходила с подругами. Максим съел три хачапури, объявил, что Елена Матвеевна его убьёт, и попросил четвёртый.

До полуночи они гуляли и говорили обо всём, кроме яда, суда и Павла.

Через неделю встретились опять. Потом ещё. Когда Ира впервые приехала к Тамаре Григорьевне уже в новом качестве, та сухо произнесла:

— Наконец-то…