Ира согласилась неделю ухаживать за больным, но вместо помощи он попросил её наблюдать за домашними

После звонка он долго молчал. Ира не пыталась его разговорить. Наконец Максим открыл глаза.

— Всё-таки я был прав. Самое мерзкое — я полгода хотел верить, что схожу с ума.

— Я знаю, — тихо сказала Ира.

— Каждое утро. Полгода подряд… — Он сжал край одеяла. — Кто-то планомерно убивал меня, а вечером садился ужинать и спрашивал о моём здоровье.

Ира не спала всю ночь. Мысленно перебирала людей, через чьи руки проходил утренний поднос, но всё время возвращалась к Ольге. Та следила за каждой ложкой, составляла меню, вызывала врачей и решала, кто из них ей не понравился.

В начале восьмого Ира спустилась на кухню — раньше, чем обычно. Галина Степановна стояла возле плиты и мешала овсянку. На столе, рядом с фарфоровой чашкой с трещинкой, была жестяная банка без этикетки.

— Доброе утро. Я вам не помешаю? Тамара Григорьевна велела мне здесь не хозяйничать, но я только посмотрю.

Домработница покосилась на неё и неожиданно ответила:

— Смотрите, пожалуйста. Мне не жалко.

— Что за чай в банке? — Ира кивнула на стол.

— Какой-то травяной сбор. Для Максима Ивановича велено заваривать только его. Другим не даю. Банки Николай привозит. Уже полгода.

— Полгода?

— Да. — Галина Степановна заговорила тише. — Раньше-то я ему чёрный чай делала, обычный. Он любил. Потом запретили: только сбор, и всё.

— А кто запретил?

Галина Степановна пожала плечами и повернулась к плите.

Перчатки Ира надела ещё на лестнице; это выглядело так, будто она собиралась мыть руки после процедур. Пока домработница раскладывала омлет, Ира отсыпала щепотку трав в чистый контейнер и спрятала в карман. Не стала ни пробовать, ни нюхать. Исследовать сбор предстояло лаборатории.

В тот же день юрист заехал за документами и забрал контейнер. Вечером Елена Матвеевна сообщила:

— В сухом сборе вещество тоже присутствует. Распределено неравномерно, будто его добавили в уже готовую банку.

Теперь нужно было выяснить, кто наполняет банку. Ира решила оставаться той скучной сиделкой, за которую её принимали. На следующее утро встретила Николая в коридоре и смущённо улыбнулась.

— Николай, можно спросить глупость? Максим Иванович пьёт травяной сбор, после него лучше спит. Я бы тоже купила: на новом месте никак не засну. Где вы его берёте?

Николай поправил очки.

— Ирина, тут я не помогу. Моё дело — забрать и отнести на кухню. Банки получаю от Ольги Романовны, лекарства по списку тоже. Что поручат, то и делаю.

После обеда Ира дождалась, когда Ольга выйдет от Максима, догнала её на лестнице и повторила просьбу.

— Травяной сбор? — Ольга рассмеялась. — Это не моя затея. У Тамары Григорьевны есть знакомая, замечательная травница. Для Максимки она его и составила. Банки тётя передаёт мне, а я — Николаю. Кстати, таблетки она тоже заказывает, в проверенной аптеке. Я только раскладываю их.

Вечером Ира постучалась к Тамаре Григорьевне. Тётя сидела за столом, в очках, и писала в толстой тетради.

— Я хотела спросить о травяном сборе для Максима Ивановича…

Тамара Григорьевна сняла очки. От её холодного взгляда Ира на мгновение пожалела, что затеяла этот разговор.

— О каком сборе? Никакой травницы у меня нет среди знакомых. И банки вашей я никогда не видела. Таблетки заказываю, это верно. По списку Ольги, в аптеке, где мы покупаем уже двадцать лет. Кто вам рассказал про травницу?

— Должно быть, я перепутала, — пробормотала Ира.

— Должно быть.

Тамара Григорьевна снова надела очки.

Вернувшись к Максиму, Ира закрыла дверь.

— Что узнали? — спросил он.

— Николай говорит, что получает банки от Ольги. Она утверждает, что от вашей тёти. А Тамара Григорьевна говорит, что о сборе слышит впервые.

— Значит, кто-то лжёт.

— Возможно, двое. Ответьте мне честно: кто выиграет от вашей смерти?

Максим не сразу заговорил.

— По отцовскому завещанию Павлу достанется половина моей доли в компании. Тёте Томе — дом, если у меня не будет жены и детей.

— Ольге по моему завещанию, которое я переписал после помолвки, достанутся крупная сумма и квартира в городе, — добавил Максим и перешёл к помощнику.

— Николай за восемь лет узнал обо мне больше, чем остальные вместе. — Максим помолчал. — Причина найдётся почти у каждого. А алиби нет ни у кого…