Ира согласилась неделю ухаживать за больным, но вместо помощи он попросил её наблюдать за домашними

— Я не подписывал эти бумаги, — тихо произнёс Максим. — Ни одну.

— Знаю. Проверь дату письма в банк.

Максим посмотрел и побледнел.

— Это же…

— Пятый день после того, как тебя увезли в больницу. Ты тогда лежал под капельницей. Я звонил в городскую больницу, в медицинской карте всё зафиксировано. В офисе подписать письмо ты не мог.

Степан Леонидович пояснил:

— Платёж банк до сих пор не пропустил. Одного письма оказалось недостаточно: служба безопасности потребовала, чтобы генеральный директор явился лично. А все знают, что ты прикован к постели. Сумма остаётся у компании, и тот, кто затеял эту историю, наверняка уже нервничает.

Ира слушала юриста, постепенно связывая то, что прежде казалось отдельными обстоятельствами.

— Подождите… Если бы вас сразу убили, стали бы разбираться: вскрытие, наследство, проверки, аудит. Подняли бы все документы за последние месяцы. А здесь все полгода знают, что вы тяжело больны. Слабость, рассеянность, бумаги, которые вы будто бы подписываете, даже не читая… Потом найдут сомнительные договоры, но никто не удивится. Скажут: что с него взять, он уже плохо соображал, мог подписать что угодно.

Максим медленно повернул к ней голову.

— Значит, кому-то недостаточно было моей смерти.

— Нужно было ещё, чтобы перед смертью вы выглядели настолько больным, что бумаги, подписанные вместо вас, ни у кого не вызвали бы удивления.

Несколько мгновений никто не говорил. Ира задала вопрос, который хотела задать ещё в начале разговора:

— А кто приносил вам бумаги на подпись все эти месяцы?

Максим посмотрел на Степана Леонидовича; тот встретил его взгляд.

— Николай, — ответил Максим.

— Николай, — повторил юрист, снимая очки. — Через него проходили документы. Он имел доступ к твоей почте, видел множество образцов подписи за восемь лет. И банки со сбором, насколько я понял Иру, доставлял тоже он.

— Но он уверял, что получает их от Ольги.

— Уверять он мог в чём угодно.

Максим некоторое время смотрел перед собой, не переводя взгляда.

— Коля не придумал бы всё это сам, — сказал он наконец. — Он умеет исполнять. Аккуратно, хорошо, но именно исполнять. Всю жизнь делает то, что ему поручили.

— Тогда будем выяснять, кто поручил, — ответил Степан Леонидович.

Утром следующего дня пришли двое мужчин в рабочих комбинезонах. Их появление вызвало у Тамары Григорьевны недовольство.

— Что здесь происходит?

— Проверяют проводку, — объяснил Максим слабым голосом. — Служба безопасности компании. Недавно в офисе было замыкание, хочу убедиться, что дома такого не случится.

Разрешение он подписал ещё до их прихода: дом принадлежал ему. Спустя час под кухонным потолком уже находилась крошечная камера. Не зная её места, заметить её было почти невозможно.

За вечерним ужином Ира выполнила свою часть договорённости. Николай как раз наливал ей воду, когда она обратилась к Тамаре Григорьевне, словно речь шла об обычных назначениях:

— Новый врач Максима Ивановича собирается на следующей неделе назначить расширенный анализ крови. Подробный, на всё, что можно проверить. Говорит, могли что-нибудь упустить.

Тамара Григорьевна кивнула, продолжая смотреть в тарелку.

— Давно надо было, — оживилась Ольга.

Павел в тот вечер за столом не сидел. Николай осторожно вернул графин на место.

— Вам ещё воды налить?

В два ночи камера записала его на кухне. На нём была тёмная куртка; верхний свет он не включал. Открыв шкаф, Николай достал с полки жестяную банку без этикетки. Её содержимое пересыпал в плотный пакет и убрал за пазуху. Из кармана вынул другую, такую же банку и поставил туда, откуда снял прежнюю. На всё ушло немногим больше минуты.

Утром Степан Леонидович привёз своего знакомого следователя. Майор Ткач был невысок, спокоен, смотрел внимательно. Сначала он молча просмотрел запись, затем выслушал Иру и перелистал её тетрадь. Все контейнеры и пакет с отложенными таблетками он забрал.

— Эту новую банку тоже отправим на экспертизу, — сказал Ткач. — Если смесь чистая, его напугал разговор об анализах. Если нет — значит, ещё и наглости хватает. Хорошо, что сами ничего не трогали. Теперь у нас доказательства, которые можно использовать законно.

Новая смесь оказалась чистой. А прежние анализы и записи Иры подтверждали: в старом сборе вещества хватало, чтобы связать происходившее в одну цепочку…