Ирина замечала странности дома, но камеры решила установить после слов соседки о ежедневных визитах в её отсутствие

Мать Максима тяжело вздохнула, а Зоя Аркадьевна промокнула платочком уголки глаз. Гостей звали к столу, но Ирина с Олегом поспешили уйти. Эти люди казались ей неплохими, однако оставаться было неловко: после услышанного застолье выглядело бы лишним, да и дружбы между ними всё равно не могло получиться.

Теперь обман Максима и Светланы Петровны стал очевиден. Но оставалось понять, ради чего они придумали эту историю, и найти способ вывести обоих на чистую воду.

— На чистую воду… — повторял Олег, ведя машину по зимней дороге. Он помолчал, словно примеряя мысль, потом вдруг оживился: — Кажется, придумал. Ирина, давай сделаем вид, будто тебя больше нет.

— Это как? — растерялась она.

— Найдём на реке полынью и оставим твой сапожок. Я подыщу человека, который скажет, что видел девушку на берегу: она бродила у воды, а после неё остался только сапожок. По городу пойдёт история о пропавшей женщине.

— Но ведь это ложь, — улыбнулась Ирина. — За ложь наказывают.

— Я согласую всё с начальством, и это станет легендой в рамках расследования. Пора брать этих двоих за жабры, пока они не натворили ещё бед. Нутром чувствую: причина в твоём наследстве.

— Ты считаешь, он женился ради денег? — с горечью спросила она.

— Почти уверен. Нужно успеть, пока он не разорил ресторан и не навредил тебе. Поэтому, мадам, прошу ваш башмачок! — Олег снова улыбнулся, но взгляд у него оставался серьёзным. Ирина уже послушно расстегнула молнию на ботинке. — Да погоди, не здесь. Доедем ко мне — тогда и разую.

Она смущённо хмыкнула. Командовать Олег умел.

Утром Олег ушёл на работу, а Ирина вновь осталась в его квартире. Она занималась домашними делами, потом плакала над своей судьбой, а после всё-таки стала думать о ресторане. Позвонить туда хотелось мучительно, но обнаруживать себя было нельзя: Максим не должен был узнать, что она жива и следит за ним.

Она открыла сайт ресторана. Среди сотрудников больше не было Дениса, их талантливого шеф-повара. На некоторые блюда цены взлетели, зато отзывы становились всё хуже: дорого, невкусно. И всё это успело случиться за месяц или два — примерно столько Ирина, чувствуя себя всё хуже, почти не вникала в работу. Из дома-то она ушла всего несколько дней назад.

Максим вёл дело, которое создали её родители, ко дну. От злости хотелось немедленно поехать в ресторан и устроить ему разнос, но Ирина удержалась. Пока она могла уверенно предъявить ему лишь плохое руководство. Наследство, отравление, желание завладеть её имуществом — всё это ещё нужно было связать с его намерениями и доказать. Пусть он и Светлана Петровна сами выдадут себя.

Любовница. Ирина снова открыла запись и удивлялась собственной слепоте. Светлана Петровна была молода; никакие косметологи не могли настолько омолодить мать взрослого сына. Возможно, добавки в чае мешали ей замечать очевидное и сомневаться. Ирина верила Максиму безоговорочно, преданно заглядывала ему в глаза, как собачка. Больше этого не будет.

Вечером Олег сообщил, что начальство разрешило разрабатывать план. По городу уже пустили слух о женщине, пропавшей у реки, а её ботинок оставили там, где должна была возникнуть полынья.

На следующий день первой в полицию прибежала Людмила Васильевна. Она увидела телевизионный репортаж о блондинке, исчезнувшей у реки, и в её голове всё сошлось.

— Это наша Ирина, точно она! — плакала соседка. — Я, старая дура, виновата. Рассказала ей, что муж изменяет… Вы бы видели, какие у неё глаза были. Думала, она его проучит, а она…

Ботинок Людмила Васильевна не узнала — пожала плечами: обувь соседки она не рассматривала. Зато описание подходило: светлая шубка, белая шапочка, длинные белокурые волосы.

— И сумка у неё была, дорожная, небольшая, — вспомнила она.

Сумка упоминалась и в описании пропавшей: предполагалось, что женщина ушла под воду вместе с ней, а ботинок каким-то образом слетел с ноги.

К вечеру пришёл Максим. Он тоже увидел репортаж, в котором журналист взахлёб говорил о блондинке и полынье.

— Возможно, это моя жена, — произнёс он дрожащим голосом. — У Ирины в последнее время были проблемы с психикой.

— Вот как? — удивился Олег, которому досталось это дело.

— Соседи подтвердят. Стала вялой, задумчивой, перестала работать, всё пришлось тянуть мне. Плакала, на кладбище ездила. Отец недавно погиб, а мать умерла, когда ей было четырнадцать. Я видел эту апатию, уговаривал обратиться к специалистам, но она не признавала, что есть проблема. — Максим покачал головой. — Сам виноват, надо было настоять.

— Когда вы обнаружили, что она ушла?

— Несколько дней назад. Вернулся вечером с работы — дома никого.

— Искали её?

— Всем знакомым звонил, её номер постоянно набирал. Недоступен. Даже за город съездил, в дом покойных родителей. Там её никто не видел.

— Почему к нам пришли только теперь?

— Какой-то ступор… Страшно было подумать, что с ней случилось плохое. Она ведь с сумкой ушла, я решил — хочет развеяться. А теперь вот…