Мать жениха решила проверить будущих сватов под видом бродяжки, однако ошиблась калиткой

Напрасно, как же. Любовь слушала и недоумевала: с такими способностями разбираться в людях — и в следствие? Там человека насквозь видеть надо. Ирина же не замечала явной неприязни или притворялась, что не замечает. Болтливая, шумная, самоуверенная до невозможности, а жизни явно не знает. Угораздило Дениску связаться с этой девицей из Каменки. То ли на редкость простодушна, то ли умело играет — ещё неизвестно, что хуже.

Ладно, пусть пока живут. Если у сына есть голова на плечах, скоро и сам её выставит. Ему нужна утончённая, воспитанная женщина, ровня по культуре и уму. А тут деревенская хабалка, да ещё полицейская. Служба без всякого расписания, вокруг пьяницы и преступники; нервов на такую работу не напасёшься, семейной жизни она не помогает.

Уж Любовь это знала. Покойный Витенька столько пережил, хотя служил, считай, в элите и был далёк от всей этой грязи. Даже у него нервы порой сдавали. В пятьдесят шесть лет — инсульт. Любовь винила службу и его постоянное чувство ответственности: пока добивался справедливости, семью почти не видел. Дениска всё знал, а теперь наступал на те же грабли, что когда-то она. Почётное дело, спору нет, но тяжёлое, неблагодарное, особенно для женщины. Может, правда, эта покрепче будет — всё-таки деревенская. Господи, за что ей всё это.

Ирина старалась заслужить расположение будущей свекрови. Завтраки и ужины готовила постоянно, убиралась, бралась за другие домашние дела. Не шумела, без надобности на глаза не попадалась. Всё равно встреча в коридоре или её смех за столом заставляли Любовь закипать. Раздражало и само это усердное желание понравиться.

За ужином девушка без стеснения рассказывала о стажировке в районном отделе полиции: то у вредной пенсионерки кто-то измазал дверную ручку собачьими нечистотами, то пожилому мужчине не дают жить шумные соседи.

— Почему о таком надо непременно за едой? — возмутилась Любовь, когда они с сыном остались вдвоём. — Тебе сейчас всё в ней нравится, ты влюблён, недостатков не видишь. А мне неприятно это слушать. Объясни ей.

— А ты сама не можешь? — усмехнулся Денис. — Ты ведь всегда прямо говорила, ничего не боялась. Что изменилось? Ира рассказывает, потому что считает нас родными. Она неглупая и с тобой ссориться не собирается. Поговорите по-женски. Я, конечно, могу передать, только тогда она решит, что ты сварливая тётка, способная лишь шептаться за спиной. Ты же другая, мам. Попробуй увидеть в ней человека, а не чужачку в квартире. У неё душа чистая, на многое она интересно смотрит. Иногда мне кажется, что я в ней отца узнаю.

— Виктора сюда не приплетай, Денис. Да, твоя Ирина мне не нравится. Но ты не можешь требовать, чтобы я вдруг прониклась к ней симпатией. Два месяца всего живём вместе, а я пока вижу грубую девчонку без воспитания и без малейшего такта. Страшно подумать, в какой семье такое чудо выросло.

— С семьёй у неё всё в порядке, — Денис прищурился. — Родители простые, с такими людьми ты не привыкла общаться. Но они добрые, честные, порядочные.

— Значит, ты уже успел с ними познакомиться?

— Пока нет. Летом обязательно съездим с Ириной в Каменку, ещё познакомимся. А сейчас мне хватает того, что она о них говорит.

— Вот её словам я не слишком доверяю, — вздохнула Любовь.

— Мам, опять? Тебя ведь только и задевает, что Ира из простой семьи.

— Да, если честно! — выпалила она. — Что ты в ней нашёл? Столько вокруг красивых, замечательных девушек с хорошими родителями. Вот Валерия Гончар с твоей работы. Давно за тобой бегает — и талантливая, и красивая, отец с матерью учёные. Какие дети у вас могли бы быть! Денис, прости, я же хочу, чтобы ты был счастлив. Не ровня тебе эта деревенская девушка. Получила каким-то образом хорошее образование — и что? Наглая, самоуверенная, бестактная. Я таких немало видела: сначала одни амбиции, только бы в город вырваться. А мечта одна — из нищеты выбраться, от родителей-алкашей сбежать и за чужой счёт устроиться. Ты уверен, что ей нужен именно ты? Не твои деньги? Она прекрасно понимает, какая у тебя семья, какое будущее. Вот и старается обеспечить себе безбедную жизнь.

— Ты это всерьёз? — Денис покачал головой. — Откуда в тебе такая мизантропия? На тебя не похоже. Ты лучше многих знаешь, что и в хороших семьях вырастают дети, по которым с малолетства тюрьма плачет. Ткач твой — чем не пример? А девочка, из-за которой был скандал, Даша, кажется, из неблагополучной семьи. И какая умница! Сама добилась места в твоей гимназии, умом и упорством. Разве не сам человек важнее того, в какой семье родился?

— Бондарь — исключение, — Любовь отвернулась. — Даша во всём хороша, таких одна на миллион. Нелепо ставить рядом с ней твою Ирину.

— По-моему, как раз уместно. Тоже из низов, тоже умная, знает, чего хочет. И почему ты вообще записала Ириных родителей в алкоголики и маргиналы? Её отец Степан и мама Оксана — прекрасные люди. У них ферма своя, немаленькая. Они сами не бедствуют и другим помогают.

— Как именно?

— Насколько я понял, Оксана открыла в Каменке центр реабилитации для обездоленных. Людям восстанавливают документы, дают крышу над головой, работу. Много кто приезжает, остаётся помогать на ферме, заново учится жить. Ира показывала мне фотографии.

— Неужели? — удивилась Любовь. — Что-то не верится. В нашем городе такие центры нередко оказываются рассадниками преступности. Рабство, иначе не назовёшь: заставляют делать грязную работу, а платят гроши, лишь бы с голоду не умерли. Может, твоя Ира для того и пошла в полицию, чтобы родителей крышевать. Вдруг и они из нынешних рабовладельцев? Твой отец, между прочим, занимался когда-то подобным делом.

— Хватит выдумывать глупости, — обиделся Денис. — Давай я попрошу Иру пригласить их сюда. Увидимся, познакомимся. Правда, работы у них много, едва ли смогут сразу выбраться.

— Ладно, сынок. Кажется, я и правда перегибаю палку. Живите, постараюсь быть к твоей Ирине помягче. Но если выяснится, что я была права, ко мне потом с жалобами не прибегай…