Мать жениха решила проверить будущих сватов под видом бродяжки, однако ошиблась калиткой

Пора было переодеваться. Машину и телефон Люба решила оставить здесь: незачем давать Ковальчукам повод что-нибудь заподозрить. Собравшись с мыслями, она вышла и отправилась в супермаркет. Купила самую дешёвую тушёнку — одну банку, половину буханки серого хлеба и бутылку воды.

Покупки легли в грязную котомку. На заднем сиденье машины Любовь сняла свой костюм, аккуратно убрала его в пакет и достала одежду, которую они с Мариной заранее приготовили после похода в секонд-хенд. Простое ситцевое платье теперь было порвано в нескольких местах. Сверху она натянула растянутый кардиган: когда-то он, наверное, был чёрным, а может, бордовым. Затем переобулась в стоптанные туфли без каблуков. Наряд был готов, но оставались лицо и волосы.

Для лица нашёлся крем, вызывавший у Любы аллергию. Она нанесла его, и кожа сразу покрылась выпуклыми красными пятнами с шелушением. Тёмные тени помогли нарисовать синяки под глазами. Золотые серьги пришлось снять, а волосы смазать тем же кремом. До Ковальчуков, по её подсчётам, было около 2 км пешком. На грунтовке к жирным волосам должна была пристать пыль — тогда причёска окончательно превратилась бы в бесформенное, неприятное нечто.

Преображение её удовлетворило. Выбираясь из машины, Люба огляделась: ещё решат, что какая-то бродяжка залезла в чужой автомобиль. Но рядом никого не оказалось. Телефон и все документы остались внутри; заперев дверцу, она сразу направилась к Каменке.

У подсыхающей лужи Любовь остановилась, опустила в неё руки, потом обтёрла их об одежду. Грязи набралось достаточно, можно было идти дальше. Она мрачно улыбалась: сама бы такую посетительницу на порог не пустила. Хоть бы всё это оказалось не напрасным.

Дорога тянулась, а Люба проклинала и любопытство, и подозрительность, и собственное упрямство. За все 53 года она ни разу не отступилась от цели. Добивалась своего любой ценой — наверное, потому и взобралась на вершину социальной пирамиды. Ещё много лет назад ей захотелось заслужить восхищение. Искреннее, за собственные достижения, без раболепства и чужих заслуг.

К этой цели вела долгая работа: уроки математики, должность завуча, директорство в обычной школе, затем своя гимназия. За двенадцать лет её существования Любовь Аркадьевна стала заметной фигурой в городе, а обучение довела до совершенства. Требования оставались одинаковыми для всех. Как и в истории с Максимом, она не считалась с влиянием родителей, если ученик им не соответствовал. Ни деньги, ни связи, ни уговоры не заставляли её уступить.

Когда-то с Мельник опасались спорить из-за мужа. После его смерти быстро выяснилось, что и сама она не лыком шита: характера, знакомств и безупречной репутации хватало, чтобы поставить на место зарвавшихся богачей и прочую влиятельную публику. Тем нелепее было сейчас брести по пыльной дороге и чувствовать себя дурой. В себе она прежде не сомневалась.

Впрочем, один раз всё-таки потеряла над собой власть. Марина недавно напомнила о молодом учёном Павле Лисовском — человеке, из-за которого Люба лишилась головы с первого же встреченного взгляда. Она тогда уже была женой Виктора Мельника, мужественного, волевого капитана.

Это была любовь. Сколько бы потом Люба ни твердила себе, что любит одного мужа, как бы ни старалась отогнать воспоминания, Паша не забывался. За измену и мысли о разводе она себя ненавидела. А каждый день перед глазами было лицо сына, так похожее на лицо того мужчины.

Она ждала Павла в гостиничном номере. Он не пришёл и не попрощался — исчез с той же внезапностью, с какой появился, будто Люба ничего для него не значила. О беременности она тогда ещё не знала и впоследствии считала это удачей. Лишь после его исчезновения до неё в полной мере дошло, что она сделала с мужем, как предала его.

Виктор обрадовался будущему ребёнку. Носил жену на руках, терпел любой каприз, и Люба убедила себя, что любит именно его, хотя пережитое с Павлом говорило об обратном. Потом родился Дениска. Жизнь вошла в привычную колею, работа захватила с головой.

Павел больше не давал о себе знать, а искать его Люба никогда не хотела. Всё же порой душу грызли тоска и обида, на сознание ложились тени сожаления о большой любви, которой так и не суждено было сбыться.

— Кажется, дошла, — проговорила Любовь, щурясь от солнца. Перед ней стоял высокий забор; справа от калитки зеленел почтовый ящик. Адрес она взяла из паспорта Ирины: улица Садовая…