Возвращаясь от свекрови, Лариса увидела свет в пустой квартире

Минут через десять Светлана Петровна уже стояла на соседском пороге.

— Здравствуй, Ирочка. Мама сказала, что ты машиной едешь. Захвати, пожалуйста, банки и яблоки-скороспелки, вот они в сумке. Мои через два дня вернутся, хоть перекусить будет чем.

Ирине было почти тридцать, но худенькая, стройная девушка выглядела на восемнадцать, самое большее — на двадцать. Короткая, почти мальчишеская стрижка ещё молодила её. Шорты и футболка, чуть растянутые и запачканные, были точь-в-точь подростковые.

— Конечно, тётя Света.

Она приняла сумки и собралась отнести их к машине у калитки, но вдруг остановилась.

— Подождите, а кому я отдам, если они послезавтра приезжают? Мне через два дня ещё раз заехать? Я столько в городе оставаться не собиралась.

— Нет, деточка, ждать никого не нужно. По дороге сразу завезите. Ключи я тебе дам, — Светлана Петровна достала из кармана связку и протянула ей. — Вот этот от верхнего замка, этот — от нижнего. Поднимешься на шестой этаж, откроешь. Ты умная, разберёшься. Сумки поставь в коридоре, можно прямо у порога, потом дверь захлопни. За пару дней ничего с продуктами не сделается.

— А вам как же? Вдруг сами в город захотите, а ключей нет?

— Не захочу, я редко туда езжу. Вернёшься и отдашь. Задержишься — тоже не беда, обойдусь без города. Макс уже через два дня будет дома. Это у меня запасные: вдруг сын или невестка свои потеряют, забудут внутри, дверь захлопнут. Спасибо тебе, Ирочка, прости, что хлопоты доставляю.

— Да какие хлопоты, Светлана Петровна? Нам всё равно мимо вашего района ехать.

— Спасибо, дорогая. Хорошей вам дороги, Ирочка.

— Тьфу-тьфу-тьфу! Что вы, Светлана Петровна, так перед дорогой не желают.

— Вот как? — удивилась она. — Всю жизнь так говорили. А теперь как надо?

— Никак, — пожала плечами Ирина. — Можно удачи пожелать или попрощаться.

— Тогда до свидания. И удачи вам.

Вернувшись на свой участок, Светлана Петровна смотрела сквозь забор, как из машины вышел мужчина. Он помог Ирине уложить сумки в багажник, неопределённо махнул рукой и сел вслед за ней. Мотор заурчал, автомобиль плавно поехал.

— Галина, а жених Иринин к тебе совсем не заглядывает?

— И не надо, — зло прошипела соседка. — Я дочери сказала: в своём доме его не потерплю.

— Надо же… Чем он тебе так не угодил?

— Чем тут угодишь? Почти мой ровесник, старый лавелас, бабник, теперь за мою Иру взялся! А дурочка уши развесила. Сколько ей повторяю: не пара вы, ему молодость твоя нужна, а сама ты ему даром не сдалась. Уже не раз женился, сейчас опять разводится. Я спрашиваю, зачем ей это: ещё пара лет — и её бросит. А она мне: «Ну и пусть, зато эти два года я буду счастливой». Ссоримся, миримся, потом заново. Не жених, а жених раздора.

— Погоди, Галя, не расстраивайся. Она девочка умная, дай срок — сама разберётся.

— Хотелось бы верить, — вздохнула Галина. — Пойду приберусь, раз дома никого.

— И мне пора.

Светлана Петровна приложила ладонь ко лбу, оглядывая участок. Немного постояла в раздумье и направилась в дом.

Редкие приезды сына её, в сущности, не огорчали. Перед соседями она порой разыгрывала привычный спектакль: вздыхала, что молодым не нужны ни посадки, ни урожай. Так было проще не выбиваться из общей колеи. Ни обиды, ни недовольства за этим не стояло. А когда ещё живой Павел сердился на сына, Светлана его успокаивала.

— Паша, вспомни себя в возрасте Макса. Разве тебя тянуло к грядкам?

— У меня тогда и огорода не было.

— Так и у него нет. Это наша дача. Скажи лучше, хотелось тебе за город, в тишину?

— В тишину? Нет, пожалуй. Костёр, компания, песни до утра — вот это другое дело.

— А сын чем отличается? Пусть радуется молодости, не будем мешать. Мы ведь покупали дачу для себя, его даже не спросили, нужна ли ему земля. Так какое право имеем требовать, чтобы приезжал?

— Но родителям всё-таки помогать надо, — недовольно покачал головой Павел. — Разве нет? И посидеть у костра можно здесь. Вспомни, сначала он друзей привозил.

— Тогда для него дача экзотикой была, теперь привык. У него другие увлечения, а мы и без помощи справимся. Будто совсем немощные, — мягко улыбнулась Светлана. — Хозяйство у нас в порядке. Да и сына воспитали хорошего: самостоятельный, внимательный. Не гневи Бога.

— Ладно, убедила, — Павел обнял жену. — Настоящий ты у меня миротворец…