Уборщицу попросили выступить на концерте после пари с инвестором

Она решительно взялась за ведро с водой.

— Вы хоть отдаёте себе отчёт, кому это говорите? — оторопело выговорил Максим. — Работу вам дал я. Деньги плачу тоже я. И сейчас мне понадобилось, чтобы вы немного попиликали на скрипочке. Не бесплатно, между прочим. Готов доплатить, только назовите сумму. Вам ведь нужны деньги!

— Нужны, — кивнула Дарья. — Только такой ценой я их зарабатывать не стану. Даже все ваши капиталы не дают вам права унижать меня. Вы привыкли к беспрекословному послушанию и, похоже, забыли, как разговаривают с людьми. Если когда-нибудь знали. Хамские распоряжения я выслушивать не намерена, а уж унижаться и «пиликать на скрипочке», как вы это называете, — тем более. Наверное, теперь вы меня уволите. Всё равно скажу: по-моему, вы вообще не заслуживаете того, чтобы я играла для вас на своём инструменте.

Дарья спокойно отвернулась и начала мыть пол.

Максим стоял посреди кабинета как дурак, следя за движениями её швабры. Жизнь и прежде била его неожиданно, но лишить дара речи не удавалось никому. Ни уход близких, ни клиенты, утратившие всякую совесть, ни банки с налоговиками и их неподъёмными требованиями. Даже когда он неудачно рухнул с любимого сноуборда и вывихнул ногу, то нашёл, что сказать. А теперь его сбила с ног, пусть и не в прямом смысле, худенькая невысокая сотрудница на самой ничтожной должности. Полудевчонка, полуженщина, похожая на эльфа, заставила его заткнуться.

От её каприза, возможно, зависел бизнес — и вся его дальнейшая жизнь. Без прибыли ему не выбраться из долгов, не выполнить обязательств. Он попробовал заговорить, но вместо гневной отповеди получалось невнятное бормотание из местоимений и междометий.

— Вы… это… В общем, мы к этому разговору ещё вернёмся.

Наконец выдавив из себя законченную фразу, Максим покраснел и поспешно покинул кабинет.

За рулём его не отпускала одна мысль: какой позор. Он удрал от уборщицы. Из собственного кабинета! Не нашёл ответа на её наглость, растерялся и сбежал. Вцепившись в руль, Максим так мучился досадой, что пришлось остановиться. Он откинулся на удобную спинку сиденья, закрыл глаза и подождал, пока перестанут пылать щёки и уши.

Но чем дольше он сидел, тем труднее становилось приписывать этот жар возмущению. Ему было стыдно. За слова, за собственный тон, за высокомерие, с которым он обращался к Дарье. За корку равнодушия, наросшую за последние годы. Его давно никто не ставил на место, а тут словно влепили затрещину. От удара слетела маска жадного, холодного сноба, занятого лишь собой. И за этой маской вдруг проступило всё, чего он не хотел замечать: привычка решать за других, уверенность, что деньги позволяют требовать чего угодно, и готовность отмахнуться от чужого достоинства, когда оно мешает его планам.

Вспомнился отец, один в своём доме. Семейная фирма, которую Максим так охотно, так безучастно собирался продать, даже не попробовав спасти. Для отца в ней заключалась вся жизнь. Следом возникло мамино лицо — красивое, нежное, доброе. За последние два года он вспоминал о нём едва ли пару раз.

В тридцать пять лет Максим мог считать себя состоявшимся человеком. Бизнес шёл успешно, деньги были — пусть не такие, о каких мечталось к этому возрасту. Здоров, в компании его любят, женщины не обходят вниманием. Правда, Елизавета в последнее время разогнала всех претенденток. Зато он сам — жених красивой, умной женщины. Казалось бы, счастлив. Только счастьем это не слишком отзывалось: даже одежду он носил положенную, а любимую надеть не мог.

На следующий день секретарь с удивлением наблюдал, как Максим суетится и то и дело выглядывает в коридор. Наконец показалась невысокая женщина в тёмном рабочем костюме.

— Здравствуйте, Дарья. Можно вас на минуту? Хочу поговорить, — он жестом пригласил её в кабинет.

— Простите меня за то, что я наговорил вам вчера, — начал он, когда они оказались внутри. — Вы правы: я разучился нормально общаться. Мне хотелось бы, чтобы вы меня извинили, если сможете.

— Извинения принимаются, — кивнула она. — Только, уважаемый босс, мне кажется, эта любезность не совсем бескорыстна. Вам всё ещё что-то нужно от меня?

— Да как вы… — возмутился Максим и тут же сник. Похоже, она видела его насквозь. — Честно? Да. Есть дело… просьба. Но прощения я просил искренне. Дарья, мне необходимо, чтобы вы сыграли на концерте.

— Так вы серьёзно? — от удивления её брови скрылись почти под чёлкой. — Я решила, что вчера это была шутка. Или вы захотели надо мной поиздеваться.

— Мне сейчас совсем не смешно, — вздохнул он. — Хотя вся история и вправду похожа на шутку, только скверную и слишком затянувшуюся. Если вы не выйдете на сцену, я проиграю пари. Потеряю огромную сумму, и тогда не знаю, смогу ли дальше платить хорошую зарплату. Вам в том числе…